Стук повторился.

Наверное, Рая пришла. Беспокоится за меня. Оно и понятно: после «прогулки» с князем вела я себя странно. И это мягко выражаясь.

Вздохнув, крикнула:

— Открыто!

— Не разбудил?

О как. Елизар Авдеевич Ракитин. И что поздним вечером от меня понадобилось ученому?

— Нет. Я не спала.

Сев на кровати, пригладила растрепанные волосы и вопросительно глянула на артефактора.

Тот стеснительно улыбнулся, подошел ближе.

— Это тебе, — он положил рядом со мной объемный черный пакет.

Я вытащила подарок и замерла. Елизар Авдеевич принес мне… роскошное соболье манто.

Откуда такая красота?! Купил? Но подобная шубка стоит безумных денег. К тому же ученый безвылазно сидел в гостевом домике, так что этот вариант отпадает. Неужели с собой в наш мир притащил? Да ну, нет. Никто из мужчин не потащит в другой мир женскую шубу.

Пребывая в состоянии ступора, я поглаживала темно-бурый мех с частыми вкраплениями серебристых ворсинок, приятно щекочущих кожу.

Ученый сел на пуфик у туалетного столика.

— Нравится? — спросил с надеждой.

Я кивнула.

— И где вы раздобыли эту прелесть?

— Ни одно животное не пострадало, — поднял Ракитин руки. — Мех искусственный. Настройка артефактов для твоей матушки запущена. Идет в автоматическом режиме, но без присмотра не оставишь. Сидеть сиднем не умею. Решил тебя порадовать. Ну и вот, — он отвел глаза, его уши покраснели.

Мне стало стыдно. И что стоило быть с ним чуть-чуть любезнее? Человек ко мне со всей душой, а я веду себя как чурбан бесчувственный. Хотя, если честно, ни на что другое меня сейчас не хватит. Максимум — пореветь в уголке.

Я посмотрела на мужчину. Пусть без восторга, но искренне произнесла:

— Спасибо вам, Елизар Авдеевич. Мне очень приятно. Скажите, а как вы сумели сотворить такое чудо? Один, да и за столь короткий срок! Шуба — это ведь не только мех, но еще и раскрой, пошив.

— Да ничего сложного, — небрежно отмахнулся ученый. — К переносу готовились много лет. Естественно, не знали, в какой мир попадем, запросто могли угодить в вечную мерзлоту. Вот мои подмастерья на всякий случай и изобрели компактное устройство, способное создавать все виды меха. Ну и сразу же изготавливать из него любое изделие.

— Прямо любое?

— При желании — даже купол для юрты. Конечно, каркас придется делать на другом артефакте, но и он в наличии. Собрать подобное жилище не составит большого труда.

— Но какие-то ограничения все же есть?

— Основное — это размер, — устроившись на пуфике поудобнее, артефактор принялся увлеченно рассказывать.

Я внимательно слушала. Вначале. А дальше лишь изображала интерес из уважения к Елизару Авдеевичу. Уверена, артефактор делился ценной информацией. Но для меня его слова звучали абракадаброй. Ни физику, ни химию в школе я не любила, а в универе этих предметов, слава богу, не было.

Поглаживая ни капли не отличимый от настоящего мех, я строила воистину наполеоновские планы о бизнесе, который можно запустить, используя иномирное устройство, создающее мех. Однако размышления с работы то и дело соскальзывали на Росса. И ничего поделать с этим не получалось.

Время. Душевные раны лечит время.

Неожиданно мужчина замолчал.

— Что-то я разошелся. Пора и честь знать, — пробормотал он себе под нос. Встал, вежливо пожелал доброй ночи и ретировался.

Посмотрев на часы, обнаружила, что уже половина второго ночи. На самом деле пора спать. Но я понимала — не усну.

Может, шубу выгулять?

Недолго думая, надела шикарное манто, покинула комнату, тихонько прошла по коридорам, вышла на улицу.

С темного неба падали крупные хлопья снега. Спустившись по ступеням, вытянула ладошку. Снежинки ложились на кожу и тотчас таяли. Судорожно сглотнув, закусила губу до боли. Как жаль, что все так…

— Не спится? — раздался совсем рядом голос Али.

Я обернулась. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Наконец князь хрипло проговорил:

— Возле кинотеатра Росс подал мне сигнал об опасности. Поэтому я тебя к нему и не пустил. Доброй ночи, Звездочка, — и, развернувшись, ушел.

* * *

Это же время

Ночь мягким одеялом укрывала засыпающую столицу. В микроавтобусе, напичканном сложными приборами, попискивали датчики.

Выслушав доклад последнего из агентов наружки, Корольков вытер пот со лба, расстегнул пальто.

«Врубил печку на полную, а сам на улице торчит, — Глеб Иванович неодобрительно зыркнул на водителя, маячащего за окном. Затем перевел взгляд на аналитика. Сидящий перед мониторами мужчина лет тридцати в смешной шапке с помпоном усердно что-то печатал. — Да сколько можно возиться с расшифровкой?! Никаких нервов уже не осталось!»