Кстати, забыла я сказать. С тех пор как я переехала в кабинетик в центре, Вова почти перестал в свою общагу ходить. А зачем? Что он самостоятельный половозрелый самец, он и так уж всем доказал. Комп у него здесь. А ночевать приятнее со мной. В качестве взноса в хозяйственную жизнь купил микроволновку, шкафчик платяной да ширму китайскую на Шанхайке — в уголок поставили, и спокойно переодеться можно, не боясь, что кто-то заглянет. Возможно, излишнее, но удобно, и павлины на ней такие красивые.

Шкафчику я особенно обрадовалась! А то сколько можно барахло в коробках да сумках держать? Вот и жили мы потихоньку, не тужили. Второэтажная кровать показала себя отлично. И сколько времени на хождении экономится! Плюс лишних полчаса к сну. Если полночи любовью занимаешься — особенно актуально…

Комнату он за собой пока оставил. Дескать — пусть до нового года постоит, не так уж и дорого платить, а барахла там сильно много. Вот когда нормальные полки с дверцами в коридоре, где он свои кассеты хранит, будут сделаны, тогда и… Полки откладывались до новогодних каникул, когда все предрекали общее затишье и просадку по бизнесу — дескать, все перед праздниками потратятся, и пока новые зарплаты не получат, ничего особо покупать не будут. Так что комнатку Вова пока продолжал проплачивать.

ПРИГЛАСИТЕЛЬНЫЙ

Первого ноября я (как обычно первого числа) зашла в магазин. За баблом, ха! Первое число — день счастливых плюшек. Тётя Валя увидела меня, обрадовалась:

— Оля! Я уж хотела сама к тебе бежать! На! — она выложила на стол два узких бумажных листочка с печатями.

— Это чего это?

— Билеты на сегодняшний просмотр! Не пропустите! Сегодня этот мужик там будет, Таня обещала встречу вам организовать.

— Из редакции мужик? — на всякий случай уточнила я.

— Да. Там сперва кино небольшое, минут на тридцать, а потом какие-то вопросы и банкет, для приезжих-то. Вот, Таня вас перед банкетом подведёт, пока они не разбежались.

— Ага. Понятно.

— Только обязательно будьте, Оля. А то неловко получится.

— Да будем, конечно!

В общем, собрала я дань с магазина «за триста лэт», да ещё тётя по художественной гимнастике мне сегодня денежку принесла, да Вова, когда я к нему забежала и билеты оставила, тоже свою лепту внёс. Пересчитала я капиталы — обрадовалась, что хватает сразу часть долга папе отдать! Поскакала к нему:

— Пап! Четыре с половиной отдаю, а десятку в следующем месяце, ага?

— Достроиться хочешь?

— Хочу, а то страхота такая. Окна провалами торчат, как заброшка. Потерпишь?

— Потерплю уж…

ГОСПОДИН РЕДАКТОР

Мне казалось, что всё срастается просто здорово, и вечера я ожидала в приподнятом настроении. Правда, временами начинала мандражить, шла к Вове и искала у него утешения.

— Да что ты накручиваешь себя? — успокаивал меня он. — Даже если не возьмут — это не конец света. У тебя вон бизнес какой…

Блин. Бизнес бизнесом, а мне хотелось… Нет, слово «признание» в моей голове не звучало. И даже «известность». Мне хотелось, чтоб нашу книгу читали, вот. Она мне субъективно нравилась, казалась хорошей. Значит, она могла бы понравиться и другим людям, правильно? Ну, вот.

Сумбурное, в общем. Так оно в моей голове и было.

К семи мы явились к Дому кино, предъявили билеты и были пропущены в нарядный зал. Вокруг плакаты всякие фестивальные. На сцене какая-то концептуальная фигня, напоминающая ёлки в стиле кубизма. Новомодного дизайнера, поди, наняли.

Вышел какой-то дядя, начал умно говорить про кино. Я так уже волновалась, почти ничего не понимала. Потом фильм пошёл. Ах, вот он почему на тридцать минут! Я думала… а оказалось — документальное, про рыб каких-то. Потом снова говорили. На сцену вышли режиссёр фильма с кем-то ещё из своей команды. Отвечали на вопросы из зала. Ничего не помню, ни слова вам не перескажу. Наконец всё закончилось, и люди начали вставать.

— Пойдём к сцене ближе, — сказал Вова и взял меня за руку… и тут он, видать, почувствовал, как дрожат мои пальцы.

Вовка резко наклонился и заглянул мне в лицо:

— Олька, ты чего? — сзади напирали выходящие с нашего ряда, и Вова поскорей провёл меня между сидений и притиснул к стенке бокового прохода: — Олька! Ну-ка успокоилась! Или пошли вообще отсюда, ещё не хватало так нервничать…

— Нет уж! — я встряхнулась. — Я нормально. Пошли. Вон Таня.

Таня с кем-то деловито-приветливо разговаривала, увидела меня, многозначительно кивнула — мол: вижу вас! — быстро что-то договорила худощавой женщине и торопливо подошла к нам. Вокруг бурлили толпы народа, её кто-то всё время пытался остановить, спросить, и всем она отвечала: