Его боль не вернёт ей детство. Его смерть не снимет с неё тех шрамов, которые он оставил на её душе. Я сделал это не ради неё. Сделал это ради себя. Чтобы очистить этот мир от ещё одного монстра. Но монстров в мире больше, чем людей, и убивать их всех не хватит одной жизни.

Я стоял над его телом ещё несколько минут. Просто смотрел. Не знаю, что я пытался увидеть. Может, искал хоть малейшее оправдание для того, что я только что сделал. Может, пытался убедить себя, что этого было достаточно. Но чёрт возьми, я знал, что этого никогда не будет достаточно. Я убил его для того, чтобы избавиться от части той тьмы, что преследовала её. Но тьму не так легко прогнать. Убрал нож в кобуру на поясе и медленно вытер руки в перчатках о штаны мертвеца. Кровь липла, тянулась тягучими нитями, как паутина. Смерть этого ублюдка была грязной, но чистота в этом деле меня не волновала. Всё, что оставалось — это тишина. Я пошел в туалет вонючий и грязный. Вымыл руки в перчатках с мылом. Посмотрел на себя в треснувшее зеркало. Чудовище уничтожило чудовище…Но чудовищ от этого меньше не стало.

Я знал, что вернусь к Диане. Я знал, что не смогу рассказать ей, что сделал. Она никогда не узнает об этом. Никогда не должна узнать. Ей не нужно это. Она потеряла мать, хотя её потеря была лишь формальностью — наркоманка, которая сама себя убила долгими годами разрушения. Продала дочь за дозу, которую не выдержала. Я узнал о её смерти недавно — очередной передоз. Тело нашли в грязной постели в той же съёмной комнате. Никто не сожалел о её уходе. И теперь я убрал и второго родителя из её жизни.

Диана осталась одна. Полностью одна.

И я понял, что этой тьмы, которая окружает её, гораздо больше, чем я мог бы себе представить. И как бы я ни пытался убивать тех, кто нанёс ей эти шрамы, её травмы останутся с ней навсегда. Я повернулся, не оглядываясь на его тело. Он больше не был для меня важен. Его жизнь закончилась, и это было единственное, что имело значение. Я покинул его грязную квартиру, оставив дверь открытой настежь. Пусть кто угодно найдёт его. Мне всё равно. Шаги эхом разносились по лестничным пролётам, когда я спускался вниз. На улице было темно, холодный ветер бил в лицо, но мне было наплевать. Мой разум был сосредоточен на одном — на Диане. Да – у не никого больше нет. Теперь у нее есть Я. Это был мой выбор! Эта девочка останется со мной.

Я подошёл к машине, сел за руль, врубил мотор. Металлический рёв "Бугатти" прокатился по улицам, как рык дикого зверя. Я выехал на дорогу, вдавив педаль в пол, и машина рванула вперёд. Чёрный асфальт блестел под фарами, как мёртвая река, и в этот момент я не чувствовал ничего, кроме глухого, болезненного рёва в груди. Я убил её отца. Но не убил тех демонов, что поселились внутри неё. Эти демоны жили и во мне. И я знал, что они никогда не умрут.

Спустя 5 лет...

Я стою перед зеркалом и смотрю на своё отражение. И не могу узнать себя. Те же белокурые волосы, те же зелёные глаза, что и раньше, но что-то изменилось. Где-то глубоко внутри. Это не просто взросление, не просто прибавившиеся сантиметры роста или чуть более утончённые черты лица. Нет, это нечто большее. Я — другая. Внутри меня пульсирует что-то новое, тяжёлое, непосильное, но такое живое.

Восемнадцать. Сегодня мне восемнадцать лет. Как это возможно? В голове не укладывается, как быстро пролетели эти годы, как я из той потерянной, дрожащей девчонки превратилась в кого-то другого. Сильную? Уверенную? Нет. Не всегда. Иногда я чувствую себя всё той же маленькой девочкой, которая боится каждого звука, каждого взгляда, каждого удара судьбы. Но что-то всё-таки изменилось. Может, я просто научилась скрывать это. Научилась носить маску — его маску.

Но в этом отражении я всё ещё вижу следы прошлого. Тени, которые никогда не исчезнут. Они запечатлены в моей памяти, как шрамы на коже, как выжженные знаки на душе. Их не стереть, не скрыть. Они напоминают о боли, о страхе, о тех днях, когда я пряталась под столом, боясь пошевелиться, и молилась, чтобы никто не нашёл меня. О днях, когда меня продавали, как вещь, как ненужный товар, и я считала, что это нормально, потому что ничего другого я не знала. Но он научил меня другому. Он показал, что я могу быть сильной.

Смотрю на свои руки. На пальцы, которые слегка дрожат, хотя я так старалась не показывать слабость. Они до сих пор дрожат каждый раз, когда думаю о нём. О Монголе. О моём спасителе, хищнике, который когда-то принёс мне свободу, а потом забрал мой разум. Он даже не знает, что сделал со мной. Он не понимает, что стал всем, что для меня важно, с того самого момента, как вошёл в тот грязный, проклятый дом, пропитанный страхом и болью.

Он был моим спасением, моей последней надеждой, но он даже не подозревает об этом. Я помню, как он стоял там, в полумраке, с ножом в руке, с холодными глазами, которые пробивали насквозь. Он был похож на тень, на призрак, но именно он оказался живым, реальным. И с тех пор он стал центром моего мира, моей осью, вокруг которой вращалось всё. Даже если он никогда не хотел этого. Даже если не собирался спасать меня, а просто пришёл сделать свою работу, уничтожить мерзавцев.

Он не похож на других. Его молчание — это не просто тишина. Это барьер, стена, которая отделяет его от всего мира. И я каждый день пытаюсь пробить эту стену, как будто у меня есть шанс. Как будто есть надежда, что однажды он пустит меня внутрь, хотя бы ненадолго, хотя бы на шаг. Я знаю, что он не хочет. Знаю, что он боится этого. Его молчание иногда давит на меня так сильно, что я чувствую, как ломаются мои собственные кости. Я пытаюсь понять его, но каждый раз, когда мне кажется, что я подошла ближе, он снова закрывается, отстраняется, как будто боится самого себя.