— Как закончишь, отправь мне тогда краткий итог этих твоих деяний.

Я кивнул, после чего сказал:

— А ты тогда пока присмотри за Алисой. И если помоги ей, если что.

— Разве что, если она сама первая попросит.

Немного задумавшись над этим, я ответил:

— Хорошо.

Это вполне справедливо. Если она хочет работать наравне с нами, то должна отбросить свою спесь, не боясь обращаться к нам за помощью и советами в трудные моменты. Иначе работать с ней будет слишком трудно.

Наконец закончив разбираться с бизнесом и наметив вместе с Элизабет ближайший план действия, я оставил её спокойно продолжать работать вместе с Алисой, а сам в этот момент, как и планировал, направился на заранее вызванном такси на встречу с Луисом, о которой я раздумывал оба этих дня.

Местом же встречи, на моё удивление, был выбран не его кабинет в главном офисе ГБР по делам демонов и одержимых, а та же самая кофейня, что и в нашу вторую с ним встречу, когда мы только заключали с ним наш договор.

Уже этот странный момент меня несколько напряг. А те же бесконечные домыслы, что, не прекращая, лезли ко мне в голову, пока я продолжал ехать к месту, лишь всё усугубляли. И в итоге, к моменту, когда машина наконец прибыла на место, остановившись, я уже во всю предполагал самые худшие варианты развития событий, думая при этом, как из них выкручиваться.

Лишь заходя в саму кофейню, мне удалось выкинуть все переживания из головы, сконцентрировавшись исключительно на имеющихся у нас фактах, из которых надо было строить стратегию на этот личный разговор с Луисом.

Стоило же мне оказаться внутри, как даже не осматриваясь, я заметил Луиса. А всё потому, что он, сейчас спокойно попивая кофе и поедая какое-то пирожное, занял один из столиков, находящихся прямо посередине заведения.

И то ли он банально не понимает всю серьёзность предстоящего разговора, — что крайне вряд ли, — то ли… всё дело опять в этой его чрезмерной экстравагантности, из-за которой ему абсолютно всё равно, что подумают другие люди, находящиеся в кафе, что могут случайно услышать наш разговор.

Раздумывая об этом, я прошёл по кофейне, слегка отодвинул стул и присел на него, спокойно сказав:

— Привет.

Мы сейчас не на работе, так что вежливого тона по отношению к нему мне придерживаться не нужно. Как и специально подбирать уважительные слова.

— Привет, — легкомысленно ответил он мне, дожевав и проглотив очередной кусочек пирожного. — Вижу, пришёл наконец в себя?

— Да.

— Понятно. И о чём хотел поговорить? — и спросив это, съел ещё один небольшой кусочек.

— А у тебя самого, то есть, догадок совсем нет на этот счёт?

— Хм… дай подумать немного… — с задумчивым видом проговорил он, откинувшись на спинку стула и посмотрев в потолок, в этот момент тихо постукивая вилкой по тарелке. — Неужто насчёт того, кто ты такой? Или, вернее будет сказать — что ты такое?

— Выходит, это ты тогда заменил мои анализы с тестами на обычные.

— Ага.

— И я так понимаю, ты это сделал не исходя из того, что между нами был заключён взаимовыгодный договор.

— Конечно нет.

— В таком случае, ради того, чтобы использовать это в конечном счёте против меня?

— Не сказал бы. В тот момент я всё-таки даже и близко не знал, чем ты являешься. А потому лишь планировал использовать эту информацию, как возможность заиметь что-то нужное мне.

— «В тот момент». А сейчас, значит, знаешь, чем я являюсь?

— Ага.

— Уверен?

— А ты думаешь, мне было трудно сопоставить ряд странных фактов вместе?

— Понятно. И что, теперь на этом наш договор считается разорванным?

— Ты ещё спрашиваешь? — выгнул он бровь. — Ты ведь прекрасно знаешь, чем повязаны все в нашем отряде. А теперь и ты сам стал тем, кто порождает таких вот людей, вроде нас.

— Я не желал подобного исхода…

— Ну это-то понятно. Всё же, как личность, ты вполне себе нормальный парень. Быть может, будь ты обычным и лет так на десять постарше — мы бы с тобой даже подружились бы. Вот только… ты и сам прекрасно понимаешь, что это нихрена ровным счётом не меняет. Неважно, как и почему, но пострадало много людей. Ужасно много. И главное — совершенно незаслуженно. И причина произошедшего в данном случае одна единственная: и это — ты. Не будь тебя, все бы они были живы. Но самое ужасное в этом даже не количество убитых в тот день. А то — что подобное может легко повториться. Я же прав, и ты никак не можешь это контролировать?