Сообщение Маска показало, что он (как и его отец) все чаще читал ненадежные сайты, где публиковались фальшивые новости и теории заговора, и Twitter лишь усугублял эту проблему. Он быстро удалил свой твит, извинился и позже в частном порядке назвал это одной из глупейших своих ошибок. Она также стоила ему немало денег. “Это точно станет проблемой для рекламодателей”, – написал Рот Алексу Спиро.

Маск начал понимать, что создание хорошей площадки для рекламодателей шло вразрез с его планами ослабить контроль и расширить свободу слова. За несколько дней до этого он написал “дорогим рекламодателям Twitter” письмо, в котором пообещал, что “Twitter, конечно, не станет общедоступной помойкой, где можно будет говорить что угодно, не переживая о последствиях”. Но его твит о Поле Пелоси обесценил его слова, став примером того, что рекламодателям не нравилось в Twitter: порой платформа превращалась в клоаку лжи и намеренной дезинформации, которую люди (включая Маска) распространяли бездумно и импульсивно. Реклама приносила Twitter 90 % дохода. Ее количество и так сокращалось из-за рецессии, но после прихода Маска доходы от рекламы стали падать быстрее. В последующие шесть месяцев они снизились более чем вдвое.

Мэй за просмотром одной из презентаций сына

Поздно вечером в воскресенье Маск прилетел в Нью-Йорк, чтобы встретиться с рекламным отделом Twitter и попытаться обнадежить рекламодателей и их агентства. Он взял с собой Экса, и около трех утра они приехали в квартиру Мэй в Гринвич-Виллидже. Маск не любил останавливаться в гостиницах и оставаться один. Тем утром Мэй и Экс вместе с ним отправились в штаб-квартиру Twitter на Манхэттене, чтобы поддержать его в ходе совещаний, которые обещали быть напряженными.

Маск интуитивно понимает все инженерные проблемы, но его нейронные сети не справляются при столкновении с человеческими чувствами, в связи с чем покупка Twitter и обернулась для него такой большой проблемой. Он считал Twitter технологической компанией, хотя на самом деле это была рекламная площадка, основанная на человеческих эмоциях и отношениях. Он знал, что в Нью-Йорке нужно проявить чуткость, но был рассержен. “На меня нападали с момента объявления о сделке в апреле, – сказал он мне. – Группы активистов подталкивали рекламодателей отказываться от контрактов”.

Состоявшиеся в тот понедельник встречи не слишком обнадежили рекламодателей. Пока его мать наблюдала за ходом переговоров, а Экс играл, Маск сначала монотонно поговорил с сотрудниками отдела продаж, а затем стал созваниваться с представителями рекламного сообщества. “Я хочу, чтобы Twitter был интересен широкому кругу людей, и может, однажды их число дойдет до миллиарда, – сказал он в ходе одного из звонков. – Это идет рука об руку с безопасностью. Если на вас обрушится ураган ненавистнических высказываний или если вы подвергнетесь нападкам, вы просто уйдете с платформы”. Каждый, с кем он говорил, задавал ему вопрос про твит о Поле Пелоси. “Я такой, какой я есть, – сказал он в какой-то момент, что не слишком обнадежило присутствующих, которые почему-то надеялись на иное. – Мой аккаунт в Twitter – продолжение меня, поэтому я время от времени буду твитить глупости и совершать ошибки”. Он сказал это не с робким смирением, но с застенчивым безразличием. На одном из совещаний в Zoom некоторые рекламодатели стали складывать руки на груди и даже отключаться от звонка. “Что за херня?” – пробормотал один из них. Предполагалось, что Twitter – это миллиардный бизнес, а не площадка для пороков и закидонов Илона Маска.

На следующий день многие руководители Twitter, которые пользовались доверием в сообществе рекламодателей, подали в отставку или были уволены со своих должностей. В частности, компанию покинули Лесли Берланд, Жан-Филипп Маэ и Сара Персонетт. Еще больше крупных брендов и рекламных агентств объявили о своем намерении приостановить рекламу в Twitter или просто перестали ее размещать. Месячный объем продаж сократился на 80 %. От попыток обнадежить рекламодателей Маск перешел к умасливанию, а затем к угрозам. “Twitter столкнулся со значительным снижением доходов из-за того, что группы активистов оказывают давление на рекламодателей, хотя в политике модерации контента ничего не изменилось, а мы сделали все возможное, чтобы успокоить активистов, – твитнул он после встреч. – Они пытаются уничтожить свободу слова в Америке”.

С Мэй в костюмах на Хеллоуине в 2022 году

Хеллоуин – один из любимых праздников Маска, ведь он дает возможность поучаствовать в настоящих ролевых играх. Илон прилетел в Нью-Йорк не только чтобы умаслить рекламодателей, но и чтобы исполнить данное матери слово посетить вместе с ней ежегодную хеллоуинскую вечеринку модели Хайди Клум, где гости в великолепных костюмах проходят по красной ковровой дорожке на радость папарацци.

После встреч с рекламодателями Маск вернулся в квартиру к Мэй лишь в девять вечера, и Мэй с подругой помогли ему надеть доспехи из красной и черной кожи – добытый ею костюм “паладина дьявола”. Хотя их провели в VIP-зону, вечеринка им совсем не понравилась. Мэй сочла ее слишком громкой, а Илон рассердился, когда люди стали подходить к нему один за другим и просить сделать селфи. Они ушли всего через десять минут. Тем не менее Маск сменил свою аватарку в Twitter на фотографию в доспехах паладина дьявола. Он решил, что этот наряд соответствует обстоятельствам.

На следующее утро он встал очень рано, чтобы вместе с матерью и сыном посмотреть в прямом эфире, как взлетает Falcon Heavy – построенная SpaceX ракета с 27 двигателями, которая впервые за три года была подготовлена к пуску. После этого он улетел в Вашингтон на церемонию смены генералов Космического командования США. Несмотря на трения с администрацией Байдена, Маска по-прежнему тепло принимали в Пентагоне – не в последнюю очередь потому, что SpaceX оставалась единственной американской организацией, способной выводить на орбиту важные военные спутники и экипажи. В ходе церемонии его отметил генерал Марк Милли, председатель Объединенного комитета начальников штабов США. “Он олицетворяет комбинацию сотрудничества гражданского и военного секторов и командной работы, – сказал Милли, – которая и делает Соединенные Штаты самой влиятельной страной в космосе”.