На следующий день, в субботу, когда Йоэль Рот обедал с мужем, ему позвонили и сказали приехать в офис. Дэвид Сакс и Джейсон Калаканис хотели задать ему несколько вопросов. “Тебе стоит поехать”, – посоветовал ему один друг из Twitter, знавший, какое важное положение занимают эти люди. В результате Рот приехал из Беркли, где он жил, на другой берег залива Сан-Франциско, где находилась штаб-квартира Twitter.

Маск на той неделе остановился в пятиэтажном доме Сакса в районе Пасифик-Хайтс в Сан-Франциско. Они знали друг друга со времен PayPal. Уже тогда Сакс придерживался откровенно либертарианских взглядов и был поборником свободы слова. Презрение к воук-культуре подтолкнуло его в стан правых, но скорее на популистско-националистический край, так что к американскому интервенционизму он относился скептически.

В 2021 году на пятидесятом дне рождения интернет-предпринимателя и либертарианца Ская Дейтона в Тоскане Сакс и Маск обсуждали, что крупные технологические компании планомерно плетут заговор, чтобы ограничить свободу слова в интернете. Сакс смотрел на эту проблему с популистских позиций, утверждая, что “речевой картель” корпоративных элит использует цензуру как оружие против посторонних. Граймс с ним не согласилась, но Маск его в целом поддержал. До тех пор он почти не задумывался о свободе слова и цензуре, но эта проблема находила отклик в его антивоукистском сознании. Сакс помогал Маску в процессе покупки Twitter: он координировал совещания и давал ему советы по многим вопросам.

Его друг и приятель по покеру Джейсон Калаканис, с которым они записывали еженедельный подкаст, жонглировал интернет-стартапами и был ярым фанатом Маска. Он вырос в Бруклине и отличался мальчишеским энтузиазмом, который контрастировал с угрюмой сдержанностью Сакса. Кроме того, он придерживался более умеренных политических взглядов. Когда в апреле Маск впервые подступился к Twitter, Калаканис сразу же написал, что готов ему помочь. “Я могу стать хоть членом совета директоров, хоть советником – кем угодно… можешь рассчитывать на меня, – написал он. – Возьми меня в это путешествие! Я мечтаю стать директором Twitter”. Его энтузиазм порой казался Маску чрезмерным – например, когда он создал финансовый холдинг, чтобы привлечь инвестиции для покупки Twitter Маском. “Зачем ты рекламируешь свой холдинг кому попало? – написал ему Маск. – Это нехорошо”. Калаканис извинился и отступил. “Эта сделка на уме у всего мира, просто невероятно. Настоящее безумие. <…> Я весь твой, брат, – за тебя я готов хоть грудью на амбразуру”.

Дэвид Сакс

Когда Рот приехал в штаб-квартиру на встречу с Саксом и Калаканисом, ситуация была кризисной. Twitter наводнили расистские и антисемитские посты. Маск заявил, что выступает против цензуры, и целые армии троллей и провокаторов решили испытать пределы допустимого. За двенадцать часов с того момента, как Маск стал собственником Twitter, использование слова на букву “Н” участилось на 500 %. Новая команда быстро поняла, что неограниченная свобода слова имеет свои недостатки.

Джейсон Калаканис

Рот знал, что Сакс читал о его левых взглядах, и потому удивился, как вежливо и обеспокоенно он с ним говорил. Они обсудили наплыв агрессивных твитов и прикинули, какие инструменты можно применить, чтобы его сдержать. Рот пояснил, что большинство постов размещают не отдельные пользовали, выражающие свои личные взгляды, а организованные группы троллей и ботов. “Это явно была скоординированная акция, – говорит Рот, – а не просто всплеск расизма со стороны обычных людей”.

Примерно через час в переговорную комнату вошел Маск. “Что за фигня творится с этими расистскими твитами?” – спросил он.

“Это атака троллей”, – ответил Рот.

“Сейчас же подавите ее, – сказал Маск. – Любыми средствами”. Рот обрадовался. Он думал, что Маск будет против любых попыток модерации. “Риторике ненависти в Twitter не место, – продолжил Маск, словно под запись. – Нельзя такое допускать”.

Калаканис сказал Роту, что он очень хорошо объяснил ситуацию. “Почему бы тебе не запостить об этом несколько твитов?” – спросил он. Рот опубликовал целую ветку сообщений. “Мы сдерживаем наплыв оскорбительных сообщений в Twitter, – написал он. – Всего 300 аккаунтов опубликовали более 50 000 твитов с одним и тем же оскорбительным выражением. Почти все участвующие в атаке аккаунты фальшивые. Мы принимаем меры, чтобы заблокировать пользователей, ответственных за этот троллинг”.

Маск ретвитнул посты Рота и добавил от себя еще одно сообщение, чтобы обнадежить рекламодателей, которые уже начинали уходить с платформы. “На всякий случай подчеркну, – написал он, – что мы пока не вносили никаких изменений в политику Twitter о модерации контента”.

Подобно тому, как он делает с людьми, которых считает членами своего ближнего круга, Маск стал регулярно писать Роту, задавая вопросы и делая различные предложения. Даже когда вышел ряд статей, перемывающих левацкие твиты Рота, опубликованные несколько лет назад, Маск поддержал его и за закрытыми дверями, и на публике. “Он сказал мне, что считает некоторые из моих старых твитов забавными, и искренне меня поддержал, хотя многие консерваторы хотели со мной поквитаться”, – говорит Рот. Маск даже ответил одному из консерваторов в Twitter, встав на защиту Рота. “Мы все писали сомнительные твиты, и сам я грешил этим больше остальных, но хочу подчеркнуть, что поддерживаю Йоэля, – написал он. – Я считаю его весьма принципиальным человеком, и мы все вправе иметь свои политические взгляды”.

Даже несмотря на то, что Маск еще не научился правильно выговаривать имя Йоэля, казалось, что это может стать началом прекрасной дружбы.

Отношения Йоэля Рота с Маском складывались на удивление хорошо, но в воскресенье, 30 октября, муж разбудил его поздним утром и спросил: “Это еще что за хрень?” Вопрос напомнил Роту о периоде президентства Трампа, когда каждое утро он просыпался и собирался с духом, чтобы прочитать его новые твиты. В этом случае поводом к вопросу послужил твит Маска о нападении вооруженного молотком злоумышленника на Пола Пелоси, 82-летнего мужа спикера Палаты представителей США. Хиллари Клинтон опубликовала твит, обвинив в этом жестоком преступлении людей, которые “распространяют ненависть и безумные теории заговора”. Маск ответил ей ссылкой на размещенную на сайте правофланговых конспирологов статью, в которой делалось безосновательное и ошибочное заявление о том, что Пелоси пострадал “в ходе столкновения с мужчиной по вызову”. Маск заметил: “Есть крошечная вероятность, что в этой истории все не так очевидно, как кажется”.