– Но охранник - это не няня, Борь, - возражаю, -Как управится мужчина с двумя маленькими детьми?

– Нормально справится. У него у самого близнецы. На год младше, чем наши. С ними-то справляется.

Я с сомнением смотрю на Борю.

– Алис, я бы не оставил детей абы с кем.

– Ладно, ладно, - соглашаюсь. Они ведь не младенцы. И побыть с ними пару часов не так уж и сложно.

Потом Боря уехал. Иногда люди рассказывают, что предчувствовали несчастье. Может быть, и есть такие. Но это точно не я. Я, провожая его в прихожей, была твердо уверена в том, что он вернется через пару часов, и мы поедем на встречу с его матерью.

Борис

Заходя в палату к отцу, я был готов к разной его реакции на новости. Но в то же время понимал, что Алиску и сыновей буду защищать ото всех. В том числе, и от собственных родителей. Потому что впервые за долгое время мне стало легко дышать. Точно все, наконец, стало на свои места.

Отец ждал меня. Это я понял сразу. Но и выглядел он бодрее, чем в прошлую встречу.

– Меня через два дня отправляют в Германию. Будет операция, - без предисловий начинает он.

– Это же хорошо, - произношу в ответ.

– Да, это хорошо, - соглашается, хочет что-то добавить, но я решаю сообщить свою новость первым.

– Пап, Алиса нашлась.

Взгляд становится цепким. Он ждет, что я скажу дальше.

– У тебя двое внуков.

Он молчит. Долго. Молчу и я.

– Хм. И что теперь, Борис? Будешь доигрывать спектакль про Золушку до конца? В конце концов, детей можно просто признать и платить алименты.

Еще не самый плохой поворот разговора. Если вспомнить все, что ему предшествовало.

– Я сделал ей предложение и обираюсь жениться.

– То есть ты уверен, что прав. Ладно, сын. Я вмешиваться не буду, можешь не волноваться. Не хочу портить наши с тобой отношения окончательно.

– И на том спасибо.

На какое-то время устанавливается молчание. Каждый думает о своем.

Отец заговаривает первым.

– Не вовремя это, - я собираюсь уже высказаться, но он продолжает, - Ко мне приходил начбез. На компанию готовится рейдерский захват. А с появлением жены и детей ты становишься более уязвим. Я о делах с тобой и хотел поговорить. Рассказать, что нужно будет делать, чтобы твое наследство не досталось левому дяде.

– Начбезу можно верить?

– Верить, имея большие деньги, нельзя никому. Да ты и сам это понимаешь. Но его информацию проверили. И она подтвердилась. Только выгребать тебе придется самому. Я тебе не помощник. Прости.

Новости, которые преподнес мне отец, неприятные. И он прав - справится со всем мне предстоит самому. Еще какое-то время мы обсуждаем, что мне нужно будет сделать.

Когда ухожу от отца, понимаю, что мать со своими разговорами как-то не к месту. Но все уже обговорили. И дать сейчас заднюю не выйдет. У Алисы появится повод и дальше во мне сомневаться.

Времени впритык, поэтому ехать приходится быстро. Так что на одном из поворотов я не сразу замечаю прущий на меня Камаз. Да даже если бы и заметил его раньше, сделать ничего бы не смог. Столкновение явно преднамеренное. В бок моей машины впечатывается махина. Мой автомобиль сносит с дороги. Все происходит быстро. Я не успеваю даже испугаться, как меня выбрасывает в лобовое окно. Я забыл пристегнуться.

А дальше... Дальше - пустота.

Алиса

Борис не приезжает к назначенному времени. Я начинаю ему звонить, но он не отвечает. Проходит больше часа. Я пытаюсь дозвониться до Лики Игоревны, но ее телефон выключен. Из-за этого я и вовсе теряюсь, не понимая, что происходит и что мне делать дальше.

Когда в дверь звонят, я удивляюсь, потому что Боря открывал дверь своими ключами. Но мало ли что?

Дверь я открываю, не глядя. Я настолько уже на нервах, что даже не думаю про опасность. На лестничной площадке стоит незнакомый мужчина крепкого телосложения.

– Здравствуйте! Я - Максим. Борис Дмитриевич не приедет, - говорит он.

И именно в этот момент мне становится очень и очень страшно. Почему-то у меня нет и тени от мыслей, что Борис передумал со мной связываться.

– Что случилось?, - спрашиваю очень тихо, пересохшими губами.

К счастью, мужчина ведет себя адекватно, не заговаривает мне зубы.

– Авария. Он - в больнице.

Смысл слов не доходит до меня. Нет, я слышала, что он мне сказал. Но осознание этих слов не наступает.