– Ты почему на звонки не отвечаешь?!
– выдохнул Харламов на пороге моей квартиры одновременно и с раздражением, и с облегчением.

Я еще не отошла ото сна.

– На какие звонки?

– На мои, Алис, на мои. Я тебе раз двадцать, а может, и больше позвонил.

– Спала, - никто мне не скажет, зачем я с ним вообще разговариваю?

– Случилось что-то?
– парень делает пару шагов и оказывается рядом со мной, с тревогой заглядывая в мое лицо.

– Ты куда? Я не приглашала, - вяло возмущаюсь.

– Я сам себя пригласил, - отвечает Боря, не смутившись.

Всегда он так. Бестактный какой.

– Что случилось? Ты в школу не пришла, - переспрашивает.

И тут я делаю то, чего сама от себя не ожидала. Но мне так плохо на душе, что хочется рассказать об этом хотя бы одному живому человеку. И пусть он не бросится мне помогать, да и помочь не получится, но просто произнести вслух то, что мучает изнутри - это тоже бывает важно.

– Бабушка в больнице. Инфаркт. Еще один. Она... Не знаю, выживет ли...

Боря делает еще более неожиданную вещь, крепко обнимает меня, прижимая к себе. И гладит по голове. Как маленькую девочку.

– Алис, мало ли... Может, выкарабкается. Ты в больницу когда пойдешь? Хочешь я с тобой схожу?

"Хочу" так и просится с языка. Но вместо этого я мягко высвобождаюсь из его рук.

– Борь, не надо этого всего. Тебе поиграться и посмеяться надо мной, а мне и так очень тяжело.

– Алис, ты не права. Подпусти меня к себе. И я клянусь - ты не пожалеешь, - он обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется ко мне и смотрит мне в глаза. Смотрит долго, словно гипнотизируя. И выглядит так искренне, что мне хочется ему поверить.

Но я не верю.

Однако, если я сейчас начну с ним спорить, его это только заведет.

– Борь, мне не до этого. Давай ты потом придешь и мы поговорим. Я себя неважно чувствую, хочу отдохнуть. Я всю ночь не спала.

Он с подозрением меня разглядывает, но все же соглашается:

– Ладно, я пойду. Завтра утром приеду, в больницу тебя отвезу.

Я согласно киваю головой, страстно желая, чтобы он ушел. И вместе с тем, так не хочу снова оставаться одна. Харламов действительно уходит, на прощание велев мне позвонить классному руководителю. Я некоторое время нахожусь в ступоре после его ухода. Это точно был Борис? Может, у него есть брат-близнец, который умеет быть адекватным? Вряд ли, конечно. Огорченно вздыхаю. Ведь плохо не то, что Боря приходил, плохо то, что он не вызывает у меня неприятия на физическом уровне. Должен. Но... О том, что не нужно, чтобы он до меня дотрагивался, приходится себе напоминать. А так... Я бы, наверное, еще бы постояла в его объятиях. Это как-то успокаивало, что ли. Вселяло уверенность, значительно поистрепавшуюся за последнее время.

Причиной того, что я не желала никакого сближения с Борисом являлось то, что я ему не доверяла, и помнила все свои обиды. На них у меня оказалась неплохая память. Если ему удастся запудрить мне мозги, не знаю, к чему это приведет.

Звоню учительнице, которую назначили к нам классным руководителем совсем недавно. Она начинает отчитывать меня сходу. Я все же объясняю ей свое положение и то, почему сегодня пропустила школу.

– Это не причина для пропусков, Савельева! Заболела бабушка, а не ты. Чтобы завтра была на уроках!
– говорит эта мымра и кидает трубку.

Несколько секунд разглядываю свой телефон, не в силах поверить тому, что слышала. Откуда эти люди? Откуда в них эта звериная жестокость? Я ведь ничего плохого не сделала.

На следующее утро, собираясь в больницу, все же жду, что Борис хотя бы позвонит. Он был так решительно настроен вчера. Но он не звонит и не приезжает. Видимо, закончился запал. Или друзья вправили мозги.

Но мне некогда думать о Харламове. На первом месте состояние бабушки. Разговор с лечащим врачом получается каким-то размытым. Он отделывается от меня общими фразами. На вопрос, нужны ли какие-то лекарства, отвечает отрицательно. Единственное, что слышу - надо ждать.

В школу опаздываю и классный руководитель ведет меня к завучу, которая вместо ругани интересуется, нужна ли мне помощь. Что я могу попросить? Мне не нужна помощь, мне нужно чудо.

В пришибленном состоянии отбываю уроки, не слушая никого и ничего.

В конце дня на меня налетает Харитон и заталкивает в пустой класс:

– Это ты во всем виновата!
– говорит негромко, но с явной угрозой.

Ему-то что от меня надо?

– В чем я виновата?
– глухо переспрашиваю.

– Борис в больничку угодил. А знаешь, кто его туда отправил? Матвейка. Из-за тебя, - он тычет в меня пальцем.

А я стою, как статуя, не могу произнести ни слова.

Борис в больнице? Поэтому он не приехал.

Что ему сделал Матвей?

Вообще, что они творят все?!

Алиса. Школа

– Отстань от меня!
– выкрикиваю в лицо Харитону, - Что вы ко мне вообще прицепились? Делать больше нечего?

Я почти кричу, а Панков ошарашенно на меня смотрит. Это первый раз, когда я так отреагировала.

Потом недобро усмехается: