Когда-то он был новый и красивый, теперь промокший и грязный.

Я стараюсь не смотреть на мешанину из костей и мозга, удар оказался очень сильный, можно сказать, что осталось целым одно искаженное лицо.

Или даже морда существа. Хотя существа же одежду не носят? Ну, у нас на Земле? А какие-то полуразумные? Вообще бывают?

Из-под малахая выглядывает короткая рубашка или, скорее, жилетка. На ногах стоптанные кожаные полу сапоги без твердой подошвы, над ними грязнющие портки, это видно даже в полутьме.

Что сказать на мой неискушенный взгляд простого электрика и человека? Или сначала человека, и только потом уже электрика?

Я точно где-то не на родной Земле! Теперь в этом нет никаких сомнений! Это не какой-то кхмер, красный или желтый!

Единственно понимаю, что от слабого удара током меня возможно закинуло в параллельную реальность, где бродят такие морды. И как теперь отсюда выбраться живым и здоровым? Вернуться в свою реальность?

Ну, это я такой несерьезный разряд принял, даже не подумаешь, что он на что-то такое способен, честно говоря. Совсем не похоже по итоговому результату, это же не ветвистая молния в голову или шаровая в грудь прилетели.

Такая рожа лежит рядом и это точно не сон. Допотопная мотыга — орудие убийства не даст соврать, мы точно не при Пол Поте, нигде рисовых полей не видно. Одна сплошная степь, Оренбург или Казахстан на ум приходят.

Еще и воняет просто потрясающе, если приблизить свой нос вплотную к телу, то можно и в обморок улететь.

Только это еще не все, в десяти метрах от тела свет фонаря позволяет разглядеть еще что-то.

Я отхожу от туши, похоже, что местного шамана, если судить по поразительно длинному головному убору и расшитому халату. Недалеко валяется длинный фигурный посох довольно угрожающего вида из перекрученного фигурно дерева.

За что-то его жестоко наказали, скорее всего, именно его родное племя и наказало.

Это я его шапку видел в один из моментов ударившей молнии, он стоял перед всеми остальными, спиной к строю.

Стоял спиной и уже не смог повернуться, чтобы попрощаться со старыми приятелями.

Вокруг стало уже совсем темно, надеюсь, что разглядеть рассеянный свет фонаря от моих светодиодов никто не сможет с такого расстояния в километр.

— Черт, — от внезапного испуга я снова ругаюсь, — Да что за фигня! Одни мертвецы вокруг!

Здесь тоже лежит тело в какой-то простой одежде. Немолодой мужик, очень смуглый, его кожа теряется в темноте, а самое главное, что вот он-то и похож на обычного человека.

Значит, похожие на меня люди тут есть — это очень радостное знание! Если вокруг оказались бы только такие Черти, тогда однозначно в петлю лезть придется, ну его на хрен такое выживание!

Ну, мелкий ростом и тщедушный телом мужчина, как обнаруживаю я, перевернув его на спину с живота, одет в реальные лохмотья, расползающиеся везде, где его не тронь.

Рубаха из некрашеного полотна тут же порвалась под моими пальцами.

Зато лицо вполне человеческое, пусть худое, черное и тоже с гримасой непереносимого ужаса.

Только вижу я, самое плохое в этой картине — горло мужика перехвачено аккуратно ножом. Похоже, что очень острым, разрез прямо тонкий и ровный. Профессионал поработал, прямо спинным мозгом чувствую.

Почему его зарезали — да кто его знает!

Я быстро обшариваю одежду без карманов, ничего, только ничего не нахожу и оставляю тело неизвестного мужчины в покое.

— Он похож на раба, — почему-то мелькает в голове.

Вполне возможно, ведь у него нет абсолютно ничего при себе и даже обуви на ногах не имеется.

Возвращаюсь к шаману и теперь, брезгливо морщась, обыскиваю того.

А вот тут есть, что взять, на поясе висит толстенный ремень из кожи, с множеством мешочков и кошелей. Еще длинный нож в кожаных ножнах там же и деревянная расписанная фляга с деревянным чопиком на кожаной бечевке.

С него племя ничего не стало забирать, похоже потому, чтобы не прогневать своих богов. Он оказался каким-то изгоем, очень сильно провинившимся перед своими братьями, серыми Чертями.

Я решил пока здорово пугающих меня созданий называть именно так.

Воняет от него просто мерзостно, иначе и не скажешь, какой-то тухлятиной несет, аж глаза слезятся.

Поэтому я стаскиваю с него этот халат-малахай, срезаю своим плоским ножом завязки пояса и мельком оглядев все остальное, ухожу сначала к столбам и камню.

Была мысль посмотреть, не здесь ли бедолаге горло перерезали, однако тропический ливень все следы крови давно уже смыл.

Меня снова начинает бить мелкой дрожью, не знаю почему только; из-за промокших ног или того, что долго возился с трупами.