Когда снова стало темно и остатки грохота укатились дальше, я осознал себя лежащим на спине, с раскрытым в безмолвном уже крике ртом и выставленными вперед руками.

Точно такая поза, в которой я куда-то улетел из залитого красивым изумрудным светом подвала.

А здесь кругом полная темнота, на груди я нащупываю свою дежурную сумку электрика, чувствую, что она открыта.

— Правильно, я же работал в этот момент, поэтому всякие инструменты могли вывалится при падении, — вспоминаю я о своем добре.

— Черт, падении! А куда именно падении?

Если меня отбросило на спину в подвале после удара током и потери сознания, я бы жестко долбанулся затылком о бетонированный пол. Хотя, все не так бы вышло, это же подвал дома дореволюционной постройки, там везде утоптанная грязная земля сверху непонятно какого покрытия.

А у меня сдвинута на затылок теплая шапка, так что очень уж сильного удара можно было не опасаться.

Только я точно не в подвале, а на каком-то открытом месте, раз тут бьют рядом такие невероятной силы молнии и меня, как карася, глушит раскат грома прямо в моей голове.

А как я мог оказаться на воздухе, если помню только подвал?

Выбрался в беспамятстве на улицу и попал в грозу?

И какая гроза в конце ноября может быть? Не может никакой быть!

Может, это война началась? Третья мировая? Поэтому нигде нет света, а этот грохот от разрывов ракет?

Дом разрушило, а меня взрывной волной выкинуло во двор?

Я довольно тепло одет, на улице уже около минус десяти сырой питерской погоды, я в шапке с ушами, теплой оранжевой куртке и утепленных рабочих джинсах. Где-то перчатки еще должны оказаться в кармане, а на ногах теплые кожаные ботинки. Которые сегодня утром снял с сушилки и обильно полил средством-пропиткой для кожи, чтобы меньше промокали за трудовой день.

Купил его недавно, а то страшно надоели постоянно хлюпающие к концу смены ноги в ботинках.

Да и воздух в подвале был спертый и тепло-вонючий, а тут свежий ветер дует так, что дышать трудно.

Да, воздух очень свежий и еще он точно не такой, как в ноябрьском заснеженном Питере. Явно чем-то отличается, какие-то запахи травы и кажется, что есть в нем нотка полыни.

Ветер полыни несет ее горький запах, как-то так написал мой любимый автор фэнтези в своей книге.

Я перевернулся на живот, закрывая сумку на магнитную защелку на автомате.

Тут молния светанула еще раз, уже в стороне от меня, я рассмотрел, что лежу на какой-то серой земле, а передо мной видна каменная стена правильной формы.

После этого сразу же громыхнуло, слава Богу, что гораздо слабее, потому что не так рядом с моим организмом.

Ничего похожего на подвал или двор старого дома, да и вообще, кроме этой стенки, больше я ничего не увидел.

Что-то есть слева, на самом краю периферийного зрения, какие-то предметы и все.

Ни одного огонька или звука машин, только раскат грома и пустота вокруг!

Я вскочил на ноги, вытянул руки в сторону увиденной стены и двинулся к ней.

Хочется ощутить что-то надежное под руками и за спиной, а то сплошная чернота вокруг как-то не придает оптимизма. Тем более, что у меня сзади, я еще не рассмотрел, а тут хорошо виден устойчивый кусок местности.

Стена нашлась быстро в сплошной темноте и что я сразу ошеломленно понял — она сильно теплая!

На улице резкий ветер и температура, если и выше нуля, то ненамного, а стена из гладкого камня реально теплая.

Даже горячая, руки с удовольствием прижались к ней, как к батарее. Странно гладкая, точно не природная структура, успел еще осознать.

Потом я повернулся и прижался к ней спиной, остановился на месте, ожидая очередного проблеска молнии.

— Черт, у меня же фонарик есть! Фонарики! — вспомнил я, чуть не выругавшись.

Естественно, это один из главных предметов в работе электрика, которому часто приходится работать в темноте и без света, чтобы дать этот самый свет людям. Служить за небольшую такую зарплату этаким Прометеем нашего времени!

Ничего, возможность часто подхалтурить делает небольшие деньги от ЖЭКа вполне терпимыми.

Уйдешь как бы по делам конторы на проверку и работаешь, сколько тебе влезет, на себя любимого и благодарных клиентов.

Есть налобный, который сейчас у меня на голове и есть мощный палаточный светильник, который освещает довольно большую площадь зараз ярким белым светом.

Налобный, правда, уже не светит, то ли разбился, то ли перегорел, поэтому я расстегиваю сумку на груди и на ощупь нахожу фонарик для кемпинга.