Присаживаюсь на землю и в этот момент начинается ожидаемый мной где-то внутри страшный ливень, типа, безумная гроза.

Понятно, что после таких вспышек молний и раскатов грома, падающие с небес толстые струи воды — неизбежное дело.

— Вот только промокнуть насквозь мне не хватало, — печально вздыхаю я.

Правда, при таком сильнейшем ветре теплая каменная стена надежно защищает меня от самого дождя. Я вижу, как мимо проносятся целые реки воды под углом в сорок пять градусов.

Странное конечно явление — такой разгул стихии наблюдаю первый раз в своей, не такой уж и короткой жизни.

Вижу все это при свете фонаря слева от себя, а справа, довольно далеко, ровные очертания кустов мне по пояс.

Гроза необычно мощная, ручейки воды стекаются под ногами в уже солидное по размерам озерцо глубиной с ладонь.

Гашу фонарь, сберегая батарейки, сначала выглядываю в левую сторону от себя из-за стенки, ожидая сквозь дождь разглядеть рядом огни высотных зданий.

Решил, что очутился где-то на пустыре, незнамо, как попав сюда. Поэтому нужно всмотреться, в какой стороне светятся окна большого города и, переждав ливень, прыгать по лужам к цивилизации, рассчитывая на свои пропитанные непромокаемые ботинки.

По башке бандиты, что ли, дали? Обшмонали и вывезли за город, где и бросили?

Так голова особо не болит, смартфон в кармане остался, Самсунг немолодой, и несколько купюр прощупываются во внутреннем кармане куртки вместе с паспортом. Все на месте осталось, поэтому кому нужно меня вывозить хрен знает куда — большой вопрос.

Однако никаких городских огней я не могу рассмотреть. И на экране смартфона никаких признаков сети.

— Не удивительно, в такой-то ливень и грозищу. Придется подождать, пока все закончится. Тогда сеть вернется!

Поэтому я задержался у края стены, оставив только лицо под струями воды, нетерпеливо ожидая следующей молнии. Молния красивым росчерком с недосягаемых высот не заставила себя ждать, ударив в нескольких километрах от высокого холма, на котором нахожусь я.

Да, я нахожусь на довольно сильно поднятой площадке, вниз метров тридцать спускаться, а подъем довольно крутой и потоки воды текут по склонам.

Только никаких домов высотных точно рядом нет, молния светанула на несколько километров вдаль, а если частные домишки и имеются здесь, рассмотреть их точно не получится за пеленой ливня.

Однако снова краем зрения из-за каменной стенки я рассмотрел что-то такое непонятное, чего здесь быть никак не может.

На немалом расстоянии от меня теперь слева, когда я стою лицом к стене, стоят ряды каких-то людей и за ними видна еще скотина.

Стоят под ливнем и страшно молчат. А скотина вообще какая-то жуткая.

— Да ну, показалось! Чего они тут будут делать? Еще стоять строем под таким океаном воды? Даже не пытаясь укрыться? Показалось, наверно, — бормочу я себе.

Может, это какие-то сатанисты жертву приносят, а я следующий на очереди?

В полной темноте детские страхи быстро находят для себя питательную почву в моем возбужденном сознании.

Однако уже пробираюсь в темноте вдоль стенки, куда по-прежнему не попадают струи дождя.

— Вот ведь какой сильный ливень! А здесь сухо почему-то! С моей стороны только струйки дождя стекают по стенке!

Оказавшись около другой стороны стены, я пережидаю еще одну молнию вдалеке, разглядев более-менее только кусты. Они с метр высотой и довольно густые. Здесь вода, летящая сверху, уже залетает за стенку под углом, поэтому ботинки у меня стоят по щиколотку в воде.

Посмотрим, как себе покажет пропитка хваленая с волчьим названием от немецких капиталистов. Раскошелился вчера на нее, наслушавшись в магазине явно фантастической рекламы от миленькой продавщицы.

Еще вода стремительно с шумом льется за кусты, да и вообще грохот от дождя явно заглушает мои шаги по воде и все звуки в округе.

Что-то мне как-то больше не хочется светить фонарем или кричать, даже просто шуметь, когда заметил непонятные фигуры рядом с собой. Непонятные и неподвижные под ливнем — вызывают у меня понятное опасение, как у человека, немало поигравшего в зомби-апокалипсисы на разных приставках.

И насмотревшегося всяких таких сериалов в своей жизни.

Именно в сплошной темноте такие мысли первыми приходят в голову обычному парню тридцати двух лет, недавно разведенному и пока одинокому по жизни.