Мальчикам полагалось надевать холщёвые же штаны свободного кроя и рубахи-косоворотки. По поводу лаптей я распорядился ещё раньше. Помня, как неудобно было ходить в них, я открыл в посёлке сапожную мастерскую, где несколько сапожников (специально посылал их на учёбу в город) нашили для всех крестьян удобные туфли и сапожки из свиной кожи, обработанной специальным образом. Шкура мулов тоже подходила для этих целей.

Надо сказать, деньги у меня уже водились, поэтому такая небольшая благотворительность вовсе не была мне в тягость. Хороший доход шёл от писательской деятельности, девочки тоже зарабатывали в журнале. Печатные машинки, пусть и не так быстро, как нам того хотелось, но распространялись. Основную прибыль давал фарфоровый завод. Наши изделия шли на экспорт просто на ура - какой вам там саксонский фарфор, мы перебили весь рынок посуды! Птицефабрика пока ещё не работала в полную меру, поскольку вывод цыплят проводился только пробно - никто же не будет массово выводить птицу осенью. Но с весны, я думаю, дело пойдёт успешнее.

Итак, первого сентября я собрал народ вокруг своего дома и произнёс речь. Объяснил, что обучаться в школе должны все дети, взрослые же могут тоже приходить вечерами, но по желанию. Каждый день детям после второго урока полагается кружка киселя и кусок хлеба. Это нововведение было воспринято на ура. Всё-таки не все семьи жили уже зажиточно, и возможность немного сэкономить на еде обрадовало практически всех. По окончании школы я пообещал всех "образованных", т е. закончивших обучение с удовлетворительными показателями, трудоустроить, то есть предоставить место работы, где молодые люди смогут получать регулярно зарплату. Это тоже обрадовало большинство. В общем, народ остался доволен.

После вступительного слова в Тукшумской школе был дан первый звонок. Тут я не мудрствовал: традиционно маленькая девочка, сидя на плече у своего отца (вот не позволили местные сажать девочку на плечи парню из чужой семьи) побренчала колокольчиком с красным бантом, потом нарядные учительницы отвели детей в классы. Попробуем сначала здесь наладить обучение. Если всё пойдёт нормально, будем решать, как поступить с детьми из других деревень: возить их сюда или там организовать обучение на местах.

К середине сентября машина на паровом ходу была сконструирована. Первый вагон был двигательный, а второй - пассажирский. Но, в отличие от тех машин, которые были изобретены позднее (теперь уже не будут, поскольку я всех их опередил), наши больше напоминали поезд, поскольку имели потолок и стены.

В качестве охраны царской персоны (ну и меня заодно) были взяты четверо самых ловких и смелых из дружины. Их, ясное дело, вооружили револьверами из государевых запасов. Набрали с собой еды на первые пару дней, поскольку планировали делать остановки в городах и пополнять запасы в пути. мясорубки и стиральные машины мы тоже захватили для демонстрации потенциальным покупателям. Девочки написали в журнал рекламные статьи о том, какие замечательные блюда и быстро можно готовить с помощью этих чудо-машинок. И про стирку без труда тоже написали. Здорово получилось.

Я договорился с Павлом, что по прибытию во дворец он первым делом издаст указ о введении патентов на изобретения. Он предложил назвать их привилегиями (как, собственно, в нормальной, а не альтернативной истории и было чуть позднее), но я настоял именно на патенте. Почему-то слово "привилегия" ассоциируется у меня с другими действиями. И первым делом мы хотели изготовить патенты на паровую машину, печатную, косилку, сеялку, мясорубку и стиральную машину. Теперь мы с Афоней будем получать деньги регулярно в любом случае, поскольку открытия уже совершены.

И вот, мы собрались и выехали. Сначала добирались по дороге до посёлка Золотой - около него были повороты в Суринск и на Новодевичье. Мы решили, что в Новодевичьи переправимся через Волгу на пароме и доберёмся до Самары, так было короче, нежели плюхать через Сызрань. Повернули. Места здесь красивые: луга, перемежающиеся с лесами, поросшие кустарником и сосёнками холмы, овраги-цибатки, разрезающие взгорки, словно белый батон из моего детства... Тишина, которую нарушает лишь пыхтение паровой машины да стук колёс по просёлочной дороге.

Но вдруг на одном самом крупном холме я заметил движение... Словно кто-то махнул на самом верху красным платком! Может быть, это была птица? Но я не помню, чтобы в этих местах водились такие крупные птицы. Да и то существо неожиданно исчезло, однако вверх эта "птица" не взмывала. Я толкнул в бок соседа-дружинника. Тот коротко кивнул, толкнул второго, вынул револьвер и приготовился. Через минуту все четверо были настороже, спрятали лица из окон, но зорко наблюдали из крошечных отверстий в стене вагона, сделанных специально на такой случай.

Минут пять ехали спокойно. Потом вдруг как из-под земли выросла толпа мужиков с вилами, косами, топорами. Они высыпали на дорогу перед нами - чтобы двигаться вперёд, надо было бы давить людей. И хотя уже было понятно, что мужики эти преградили путь нам не из добрых побуждений и даже не с просьбой о помощи, просто так давить их было как-то... неловко, что ли. Дурацкое воспитание в духе гуманизма! Короче, мы остановились, не решаясь ехать по живым людям. Хотя какие это были люди? Скорее уж, шайка отбросов общества, пробавляющаяся чужим добром и не гнушающаяся убивать себе подобных.