Нас сильно трясло - видимо мы ехали на телеге, запряжённой лошадьми, по бездорожью. Больше нас не били. Напротив, бандиты решили, что мы всё ещё в отключке, поэтому без стеснения рассуждали о том, сколько бабла им удастся срубить за наши непутёвые головы. В общем, из их болтовни стало понятно, что похитили нас вовсе не по политическим убеждениям, а чисто с целью наживы.

– Этот, постарше который... Мне кажется, чем-то на царя похож али нет? Вот, глянь-ка на ассигнацию! Кажись, один в один царь! Эх, за яво можно было бы хорошо деньжатами разжиться. Баба-то ейна шшас поди воет, готова будет всю царску казну за мужика свово выложить, я чаю!
– размышлял басом первый.

– Да не знай уж... Я слыхал, у их в царской семье не усё мирно было-тоть. Лосось говаривал, будтоть царица с сынком своим вместях батюшку извести хочут, шоб, значица, Алексашку на трон возвести. Мой брательник, он в войске охранном служит, сказывал, что нападение планируется на дворец, Александр Павлович хорошую плату за башку папашки рОдного обещал. Так что нам даже яво живьём вязти не резон - отрежем голову и свезём любяшшему сыночку, - высоким тенорком ответил басовитому второй.

Ну, это нам никак не подходит. Лучше уж остаться с головой на плечах, нежели без неё. Я даже завозился сперва, а потом еле сумел взять себя в руки. Не время выдавать, что пришёл в сознание, надо бы дослушать, что они ещё в своих головах про нас кумекают.

– Слышь, а второго куды? Мож, за две-тоть башки больше дадуть?
– хрипловато всунулся в разговор третий.

Меня такой расклад вовсе не устраивал, и я уже стал открыто брыкаться, требуя, чтобы мне позволили сказать своё слово. Разбойники заржали:

– О! Один, кажись, оклемалси... Не хотит, ты глянь, без башки-то оставацца! Привыкши, видать, к ней!

– Чёт сказать хотит, болезный... Мож, послухаем? Туточки всё одно пустошь, даже ежели орать опять почнёт - в рыло кулаком и смолчит. Давай, выняй кляп у молодого, Ганька!

Ганька вытащил из моего рта вонючую тряпку, ткнул в губы кружку с водой - иначе я не смог бы произнести ни словечка, так всё слиплось внутри.

– Давай, удивляй нас, болезный, своими умными речами, - дал команду бас.

– Ничего вы ни с царицы, ни с сынка её не получите, потому что два дян назад царь отправил их обоих по монастырям. А сам отказался от престола. Потому теперь в нашей стране не монархия, а республика, - выдал я бандитам, не надеясь на то, что они что-то поймут.
– Теперь Россией будут управлять министры, выбирать их будет народ, и казна царская теперь государству принадлежит, а не какому-то одному человеку. Даже если вы предложите думцам выкупить бывшего царя, они вас пошлют знаете куда?

Тишина. Разбойники, верняком, не слышали последних новостей, занимаясь своим грабительским ремеслом.

– Во как... Сам, гришь, от престола отказалси? Да ни в жисть не поверю!
– заржал высокий тенор.
– Шоб царь - и отказался...

– Заткнись, дурак!
– прикрикнул на него бас.
– Мож, и правду балакает. Я слыхал, он куды-то под Симбирск, штоля, или под Самару ездил, там долго уж больна гостевал. Грят, он и до того с башкой не очень дружил, всяки-разны указы сочинял, которы барам были не по нутру. А опосля гостевания и вовсе как с дуба рухнул. Наверно, бабу себе другу присмотрел, вот и решил жИзню в корне поменять. А деньги-то он, поди, заране припрятал. Хотя, кто знат... Почнут шас реформу каку делать, и бумажки те силу сю потеряют...
– стал размышлять вслух бас.

– Дак оне, богатеи, хитрецы ышшо те... Поди-тко на денюжки золотца поднакупили и припрятали... Оно жа всегда в цене. Так штоль, бывший царь Павлушка?
– аж с подвизгиванием стал говорить тенорок, тыча чем-то Павлу в бочину.

Павел молча кивнул в ответ наглецу. Наверняка, что-то придумал... Не глуп же царь, хоть и бывший, ой как не глуп! Мужики, похитившие нас, вынули и у него кляп изо рта:

– И хде же твои честно заработанные, царюшка-батюшка? Куды заховал - признавайси!
– рявкнул бас.

– Вези нас назад, в охотничий домик. Заплачу за всех разом: и за этого, и за всех тех, кто там был, когда вы на нас напали, - с трудом прошептал Павел - ему воды почему-то не дали. Видимо, из личной неприязни.

– Ладноть, вертаемся в зад, нам несложно. Но ежели омманул нас - держись, государюшка бывший! На лоскуты тебя порежем, плакать бушь, о смертушки прося!
– ещё более грозно пригрозил басовитый.

Лошадей развернули и потрусили в обратном направлении. Дорога показалась более долгой, видимо, я немало времени был в отключке. Но всё-таки охотничий домик показался-таки. Все наши охранники, как и учёные-химики, были привязаны к деревьям и развооружены. Их тоже, по всей вероятности, застали врасплох. Если бы мы не вернулись, их ждала бы страшная смерть от обезвоживания.

Павла сбросили с телеги, развязали ему руки, приставив его же револьвер к голове, и потребовали выдать золото. У меня внутри всё сжалось: а вдруг у Павла нет никаких денег, и он просто блефовал, выигрывая время? Но нет, бывший император оказался таким, как и предположил тенорок. Шкатулку с золотом-бриллиантами он отыскал быстро в своих манатках. Ганька ловко выхватил коробочку и раскрыл её - на солнце блеснули перстни, цепочки, диадемы, броши. Все эти драгоценности, похоже, раньше принадлежали его супруге.