Собственно, и бабушка-то моя перебралась в этот самый Новый Тукшум только лишь потому, что посёлок Гривенский, в котором она проживала до этого, выгорел по весне практически на три четверти. А тут бабулю, оставшуюся без родителей — гибли и люди при пожарах — позвала к себе какая-то дальняя тётка из жалости. Скоро бабушка вышла замуж да так и обосновалась навсегда в Тукшуме.

В общем, пожары сейчас, как я понимаю — огромная проблема. И мне вовсе не улыбается такая перспектива. Ну да, мой дом не сгорит, он же кирпичный, но от этого не легче.

Ещё тогда, будучи маленьким, я спросил как-то бабулю, почему же люди продолжают строить деревянные дома, если так часто здесь случаются пожары. Бабушка только пожала плечами:

— Ну, кирпичные стены, конечно, лучше. И крепше, и долговечнее, и огонь их не берёт… Только дорог он, кирпич-то ентот. Не кажный укупит.

Сейчас, вспомнив тот разговор, я задумался: а как бы создать аналог кирпича, но чтобы он был в разы дешевле глиняного или силикатного? Чтобы простой люд мог себе позволить из таких материалов жилища сооружать, а?

А что, если попытаться делать земляные кирпичи? Они не требуют обжига, довольно прочные, огнеупорные. Вот ведь как-то мне попадались статьи про то, как делают такие кирпичи, надо только вспомнить… Вроде там связующим материалом выступал навоз коров и лошадей или заквашенная рубленная трава. Дешево и сердито! А солома пойдёт в качестве наполнителя. Кстати, небольшие камни и галька тоже могут сойти.

Там ещё готовый материал трамбуется в деревянных формах, потом высушивается вдали от прямых солнечных лучей. Можно даже целый завод открыть по производству таких стройматериалов. На юге страны давно делают мазанки из самана — он схож по изготовлению с земляными кирпичами, но выглядит не столь презентабельно…

На этой мысли я уснул.

Первая моя мысль утром была — попробовать реализовать задумку, касающуюся изготовления земляных кирпичей. Но Глафира, которая самостоятельно взяла на себя обязанности горничной и, как я понял, первой помощницы, сообщила, что около дома меня дожидаются крепостные. Я выглянул в окно: толпа нарядных жителей намекала на то, что они приготовились к приезду батюшки из Никитинки. Да уж, новости в селе разносятся быстрее, чем я даже мог себе представить.

Пока я совершал утренний туалет — умывался, одевался и причёсывался — осторожно намекнул Глафире на то, что не мешало бы мне как-то привести в порядок и своё лицо. В той, настоящей жизни, растительность на нём ещё только начинала появляться в виде пушка над верхней губой и особых неудобств не вызывала. Мне же нынешнему, находящемуся в теле графа Орлова Григория Владимировича было уже двадцать три года. Поэтому за время моего пребывания в этом времени мои щёки и подбородок густо заросли кудрявой растительностью.

Глафира нимало не удивилась моему вопросу по поводу того, что я не знаю, как следует поступить в данном случае. Она, по своему обыкновению, лишь коротко кивнула и послала посыльного к некоему Прошке, который «умеет цирюльным делам». Прошка явился скоро. Правда, инструментов у него с собой не оказалось, но он уверенно прошёл в мою комнату, открыл секретер и вынул оттуда шкатулку. По его точным движениям я понял, что работу барбера (или брадобрея?) в отношении барина выполнять ему приходилось, и не раз.

Помнится, я долго рассматривал в Интернете портрет Григория Орлова работы художника Николя-Франсуа Дана. Так вот сейчас я вспомнил, что мой прототип на нём был гладко выбрит, на лице оставались лишь бакенбарды. Чтобы не шокировать публику, как бы ни хотелось мне оставить маленькую бородку клинышком «а-ля Антон Чехов», пришлось позволить Прошке убрать все волоски с физиономии кроме этих самых нелепых, как мне с непривычки казалось, бакенбардов. Немного состриг местный парикмахер растительность и на голове. В общем, стал я выглядеть самым настоящим денди начала девятнадцатого века.

Где лежат мои деньги, я пока ещё не выяснил, поэтому в качестве оплаты велел цирюльника накормить и кое-что дать с собой из еды, поскольку у Глафиры узнал, что мужик содержит престарелых родителей, жену и парочку ребятишек — мальцов подросткового возраста. Да в добавок между делом уточнил у него во время разговора, пока он меня брил, на что они живут, что едят, где одежду шьют.

Получалось почти как в том анекдоте про мужа и тумбочку. Кто не помнит, расскажу. Главу семейства спрашивают: «Откуда у тебя деньги?» Тот: «Жена даёт». — «А она откуда берёт?» — «Из тумбочки!»— «А в тумбочке-то откуда деньги появляются?» — «Так я же кладу!»