— Именно, сэр. По займам его долги составляют почти пять тысяч фунтов стерлингов, и царской казне — двадцать четыре тысячи империалов.

Недоуменно моргнув, слегка удивленное начальство поинтересовалось у Дженкинса, о чем это он сейчас упомянул. Какое-то местное название серебряных талеров?

— Нет, сэр Уильям. Совсем недавно царский монетный двор начал чеканить крупную золотую монету, достоинством в десять золотых рублей — для нужд крупных негоциантов и торговых союзов. И одновременно с этим, более мелкую размерами и весом золотую рублевую монету, которая у московитов во всем равна полновесным цехинам торговой республики. Серебряный же рубль подобен венецианскому дукату.

Быстро пересчитав все долги ушлого бастарда сэра Эндрю в привычные для всех европейских негоциантов золотые цехины, консул резко встал на месте, побледнел лицом и сдавленно прохрипел:

— Вот же ублюдок!!!

Уныло кивнув, Энтони подтвердил:

— Еще какой, достопочтенный сэр. Он уже четыре года как внесен во все списки агентов Компании, следовательно, мы отвечаем по всем его долгам — о чем мне не устают усердно напоминать всю последнюю неделю. Лорд-казначей Ховрин прямо мне сказал, что пока Компания не погасит все свои долги перед царской казной — никаких товаров из нее нам отпускаться не будет, и полный запрет на все сделки с русскими купцами.

Как-то комментировать это вслух консул не стал. Но так выразительно шевелил губами, что идущий рядом Дженкинсон без труда угадывал беззвучный поток самых грязных ругательств, с редкими вкраплениями совсем уж… Очень гнусных выражений в отношении сэра Эндрю Джадда, и всего его поганого потомства.

— Что-то еще? Не стесняйтесь, Энтони, главное я уже услышал. Ведь так?!?

— Э-э… Несомненно, сэр Уильям. Кроме всего остального, лорд-хранитель государственной печати Вис-ко-ватов прислал мне послание о том, что через десять дней посольское содержание нашего торгового представительства полностью прекращается.

— И что это означает?..

— До этого распоряжения нам раз в декаду присылали по полтуши быка. Дюжину куриц, сотню яиц, зерно, вино, масло, рыбу… Даже дрова.

— А, теперь мне понятно, почему грузили чурбаки на повозки: вывозите в новое представительство остатки былой роскоши?

Совместив растерянный кашель и смешливое фурканье в одном звуке, главный торговый агент Компании подтверждающе кивнул, обернулся на приближающийся цокот подков — и тут же резко прянул к потемневшему от времени забору, бесцеремонно утянув за собой и консула с его сыном.

— В сторону, раззявы немчинские!

Замешкавшейся охране наконец-то перепало внимания от москвичей, правда в основном плетками — поперек спины, и по плечам. Но даже это было несравнимо лучше, нежели попасть под копыта боевых жеребцов, на которых мимо гостей Москвы пронесся десяток всадников в черных камзолах.

— Примите мою признательность, Энтони. И часто тут… Так?

— Нет, сэр Уильям. Дело в том, что эта, и вон та улицы единственные, по которым можно быстро выбраться из города. Местные жители знают, и стараются без лишней нужды по ним не ходить…

Покивав и оглядевшись, Меррик ткнул пальцем в ближайшую улочку:

— Куда она нас приведет?

— К реке, сэр Уильям. Правда должен предупредить, что там с прошлого года делают гранитные набережные, так что особо смотреть пока… Хотя, может вам будет любопытно, как выкладывают каменные опоры строящихся мостов?

— Как-нибудь позже. М-м… Что насчет вон того прохода?

— Э-э, тоже не самый лучший выбор, достопочтенный сэр. Там сплошная грязь и ямы… Итальянские и русские зодчие строят что-то похожее на римские общественные термы, инсулы[3] и таверны.

— О, у московитов, оказывается, есть свои зодчие?

— Да, причем они на удивление хороши, и их достаточно много. Хотя итальянских и испанских мастеров все же больше: иногда у меня складывается такое впечатление, что все они теперь здесь…

— Ха-ха-ха!.. Видимо, король Джон достаточно щедр, раз изнеженные итальяшки и заносчивые испанцы поплыли в северную глушь! Кстати, для кого строят этот дворец? Это, должно быть, очень важный и богатый лорд?

Поглядев в наполненную сумраком арку будущего главного входа (одного из, если точнее) нового Гостиного двора, Дженкинс послушно пересказал гуляющие среди москвичей слухи: про пять этажей сплошных торговый лавок с арочными мостиками-переходами меж галереями, про мраморные узорчатые полы, светильники из горного хрусталя, мозаичные панно и медальоны на стенах. Ну и конечно, про полностью стеклянные крыши между отдельными строениями Двора — хотя даже в его полы из разноцветного мрамора уже верилось достаточно слабо.

— Надо же… А король Джон не так уж и плох, раз так заботится о своих лавочниках.

Поглядев на высокую башню из красного кирпича, с которой на веревках зачет-то спускали вниз большой круг разрисованного циферблата[4], консул отвернулся. Огляделся еще раз, и уже с некоторым любопытством указал на дальнюю улицу:

— Что скажешь, Энтони?

— Неплохой выбор, сэр Уильям. Сможем поглядеть на то, как строят будущий московский университет — правда, тут его называют академией. Или, если немного отклонимся от этого направления, то на общественные бани Зарядья: говорят, этим летом их уже откроют для свободного посещения.