Аккуратно подтачивая малым ножичком красную палочку-чертилку, самый младший из трех братьев негромко предложил:

— Может, Домна?

— На ней, помимо прочего, еще и Аптекарский приказ висит. Если только ты будешь ей помогать?

Задумавшись над новым интересным делом, синеглазый рисовальщик добрую половину минуты машинально укорачивал красный грифелек чертилки в лакированной кедровой оболочке — пока девушка, чье имя недавно прозвучало, сама не вошла через открывшуюся перед ней дверь. Заняла привычное место на удобном стульце с резными подлокотниками, и с явным интересом глянула на незаконченный эскиз наставника и его брата, свободно развалившихся на заправленном ложе. Меж тем, последний как раз коротко ткнулся лбом в твердое предплечье слепца и вздохнул:

— Ну… Прости. Я дурак!

Иван застыл в таком положении на долгое мгновение, затем рвано вздохнул, почувствовав, как его ласково потрепали по непокорным вихрам. Вновь замер, и вдруг неожиданно даже для себя едва слышно спросил — о том, что занимало его помыслы все последнее время:

— Мить?

— М?

— А помнишь, ты как-то в детстве мне предрек…

Помявшись, средний царевич нерешительно напомнил давний разговор:

— Ты тогда сказал, что однажды я одену шапку Мономахову?

Запустив пальцы поглубже в темные волосы, Дмитрий шутливо потрепал Ванины вихры:

— Не Мономаха, но свою и только свою Золотую шапку Великого князя! Было такое, было… Неужели мой брат наконец-то созрел для серьезных дел?!

Опять насупившись, тот в ответ напомнил:

— Я водил полки при Ахуже!

— И у тебя это славно получилось, брате. Будь уверен, об этом будут помнить долго… Но быть хорошим военачальником совсем не то же, что быть хорошим правителем — тут немного иные науки надобно ведать и свободно применять.

— Я учения не боюсь!

Поерзав на месте, Иван подгреб под себя пару подушек, устраиваясь со всем возможным удобством — и совсем немного опередив в этом сестру, явившуюся вместе с Аглаей Черной в покои любимого старшего брата. Возмущенно запыхтев и моментально позабыв о подруге-подопечной, опоздавшая царевна решительно ринулась отстаивать свои исконные права на место подле Митеньки… Однако была им поймана в объятия и усажена на колени, что полностью погасило девичий наступательный порыв. Что же касается младшей ученицы Гуреевой, то она самостоятельно устроилась возле старшей ученицы Дивеевой, и успешно делала вид, что всегда здесь и была.

— Возвращаясь к твоему вопросу: в наших жилах одна кровь, и конечно же, твое право на власть не подлежит сомнению…

— Но отцу наследуешь ты?!

Прижав ладонь к губам торопыги, государь Московский согласился:

— Наследую. Согласно обычаю рюриковичей линии Даниила Московского, по старине и дедине, как и заведено это со времен Великого княжества Владимирского. Запомните все: власть и трон должно передавать по закону и доброй традиции. Закон тот должен быть прост, понятен и не допускать двойного толкования — а еще известен всем подданным, от мала до велика. В ином случае всегда будет опасность междуусобицы и смуты… Всю жизнь жить в страхе и ожидании предательства, что может быть горше? Взойти на трон ценой крови можно, но долго усидеть на чужих клинках не получалось не у кого! Брате, ты бы хотел править, подозревая всех и каждого, будучи всегда одиноким и ненавидимым?

— Нет!!!

— Запомни это и передай потомству, для его же блага. Каждая капля нашей крови драгоценна…

Устроившись поудобнее на своем живом «сидении», юная царевна перекинула толстенную косу со спины на грудь и наконец, окончательно затихла.

— Но что-то я заговорился, вопрос же был немного об ином. Что думаете, мои хорошие? Попробуем приискать для Вани подходящее ему Великое княжество?

В один момент покои пронизало множество ярких эмоций — разных, но притом окрашенных в разные оттенки любопытства.

— Молдавское княжество! Там и вера наша, и людишки охотно под его руку пойдут. Опять же, через прадеда нашего Ивана Великого мы с Господарем Молдавским Стефаном в свойстве, а значит и не чужие!

Поглядев на младшего братца, успевшего озвучить свое предложение самым первым, будущий Великий князь впал в глубокую задумчивость. Покосившись на вредного Ваньку, сестрица нежным голоском пропела:

— Ты бы еще Валахию предложил! Там же всех или турки к дани и вере своей примучивают, или цесарцы под свою власть нагибают… Лучше сесть на те земли, что за Сибирским Ханством, на берегу Тихого окияна! Там тепло, землица два раза в год родит, рыбные ловли изобильны…

Насмешливо фыркнув, но не переставая при этом рисовать, Федор отбрил задаваку с длинной косой, да малым умишком:

— И орда диких манчжур под боком. Богданка Бутурлин отписывал, что они при большой нужде запросто сто тысяч сабель выставить могут в поле! Самое оно, чтобы по крымчакам не скучать — будут вместо них наскакивать и людишек в полон уводить.

С трудом удержавшись от того, чтобы не показать язык, или не зафыркать как необъеженная кобыла (увы, сие уже невместо — ей четырнадцать лет, совсем уже взрослая дева!), Евдокия уверенно парировала: