Шрифт:
– От тебя учусь, – показывает ему язык.
Ева ложится щекой на плечо Дамира. Тот разговаривает с Грозным, но на миг отвлекается и прижимается губами к её лбу. И это получается так естественно... Словно они вместе уже очень давно.
Внезапно мне хочется узнать истории любви всех, кто сидит за этим столом. Дан ведь расскажет мне, правда?
Ловлю его взгляд на своём лице. Наши пальцы переплетены, кисти лежат на его бедре.
– Я всё жду, когда ты съешь свою помаду, Лиз, – горячо шепчет Дан.
Улыбаюсь, переводя взгляд на появившегося в центре палубы мужчину с микрофоном, и небрежно роняю:
– А я всё жду, когда ты её съешь...
Глава 39
Дан
Из педагогов на нашем выпускном только класнуха-алгебраичка, завуч и директор. И празднуют они на второй палубе, в ресторане. Они не напрягают нас, мы не напрягаем их. По крайней мере, постараемся...
Какой-то дебильный тамада отвлекает от общения с друзьями дурацкими детскими конкурсами. Попрыгать с надувным шаром между ног, сожрать яблоко, не пользуясь руками...
Некоторые уже в открытую бухают, чтобы скрасить скуку. Ботанички и ботаники в конкурсах, естественно, участвуют. Отдуваются за остальных.
Королева нашего класса – Валерия Маркалова или просто Лера – поглядывает на Гроза. Её свита что-то там зубоскалит. Мои фанатки тоже в ударе и бросают недвусмысленные взгляды на нашу компанию.
Похеру!
Я здесь ради друзей и Лизы. Хочу, чтобы наш вечер прошёл весело и приятно. Даже телефон отключил, задолбавшись дёргать его из кармана от звонков родителей и каких-то ноунеймов.
– А давайте что-нибудь повеселее организуем, а? – выкрикивает Лерка. – Конкурсы ваши отстойные уже поперёк горла!
Все поддерживают её неровным гулом.
– Я знаю конкурс восемнадцать плюс! – Барнавский вырывает из рук ведущего микрофон. – Иди, погуляй, дядь, – хлопает мужика по плечу.
– Жги, Илюш! – улыбается Лерка.
Илья начинает рассказывать, в чём суть конкурса. Я не слушаю. Возвращаюсь к разговору с друзьями. А девочки наши убежали «попудрить носики».
– Ну так что по Фридману?
Гроз хмурится.
– Не понимаю тебя, Аверьянов. Девочку свою вернул. Вижу, что у вас всё в порядке. Но тебя прям распирает, как хочется ввязаться в войну. Что с тобой не так?
– Ты угораешь? Я этой мрази лицо сломаю за то, что хотел сделать с Лизой! – тут же несёт меня.
Ненависть к Фридману жжёт изнутри. Она как бомба с кнопкой для быстрой детонации, которую я всё время хочу нажать. И не нажимаю. А хочется...
– Не будешь ты ему лицо ломать, – уверенно отрезает Гроз.
– В смысле?
– Месть будет иной.
– Какой? – подаюсь ближе, стиснув челюсти. – К гуманности моей взывать бесполезно. Ясно? Я, бл*ть, очень зол на этого мудака! И вообще на таких мудаков, которые пытаются взять то, что им не принадлежит.
– Понимаю тебя, – кивает Гроз. Медленно смыкает веки, делает тяжёлый вдох, потом выдох. Когда открывает глаза, твёрдо произносит: – Но всё же нет, ломать ты его не будешь.
Да чтоб его!..
Макс пихает меня локтем.
– Не психуй, бро. С Фридманом по-другому надо. Там бабла столько, что ни мой отец, ни твои предки с ним тягаться не смогут.
– В точку! – поддерживает его Егор. – План в том, чтобы помочь твоему брату.
Брату... Это слово растекается горечью на языке. Морщусь.
– Не куксись, Даньчик, – встревает Мир. – Нормальный у тебя брат. Вы просто плохо начали.
С минуту я размышляю, хмуро смотря на друзей.
– Окей, в чём план? – спрашиваю Гроза.
– Делов там на пять минут. Снимете совместное видео, что-то типа видеообращения. Так сказать, продемонстрируете, что вас, таких красивых, двое. Расскажете на камеру историю о том, как так произошло, что ты оказался в детском доме. Ильдар пошлёт это видео отцу. В ответ получит то, что хочет.
– А чего он хочет?
– Информацию.
– Какую информацию?
Гроз пожимает плечами и отводит взгляд.
– Ищет он там кого-то. Фридман знает, где искать, но не признаётся...
– И что дальше? Фридман и так знает, что нас двое. Он же сам меня в детский дом сплавил.
– А это видео не для него, а для деда... вашего.
– Какого-какого деда? – вновь подаюсь вперёд.
– Отца вашей матери, – невозмутимо отвечает Егор.
– Моей матери? – язвительно переспрашиваю.