Зачем я с ним поехала?

В гробовой тишине мы едем очень долго. Время от времени телефон Дана звонит, но он не отвечает. Оживлённая трасса сменяется узкой асфальтированной дорогой, ведущей вдоль лесополосы. Потом мимо озера. Въезжаем в какой-то посёлок и тормозим перед воротами, за которыми виднеется трёхэтажный дом.

Даниил выходит из машины. Пинает ворота. Потом подходит к кирпичному столбу забора и, схватившись за него, ловко карабкается наверх. Спустя мгновение спрыгивает во двор.

Мамочки...

Ошеломлённо вжимаюсь в кресло. Тишина, темнота... И полная неизвестность того, что будет дальше. Жутковато...

Ворота открываются. Дан забирается в салон, и машина плавно трогается с места.

Отмираю.

– Где мы? Чей это дом?

– Моего друга. Достался от мачехи, – криво ухмыляется Дан. – Мачеха больше ему не мачеха, а дом по-прежнему его. В общем, это сложно. Если проще – дом сейчас свободен. Егор разрешил нам здесь погостить. Я же обещал тебе природу.

Паркуется под железным навесом. Во дворе загораются фонари, видимо, сработавшие от датчиков движения.

Дан выходит. Забирает с заднего сиденья мой рюкзак. Обходит машину. И, видимо, понимая, что я выходить не тороплюсь, распахивает дверь и протягивает руку.

– Идём, Лиз. Я немного вспылил, но уже почти стабилен. Ну, может, процентов десять неадеквата надо ещё спустить. Уверен, ты поможешь мне это сделать.

Даже привычная ухмылочка на лицо вернулась.

Вкладываю руку в его теперь горячую ладонь. Дан вытягивает меня из салона, пинком закрывает дверь. Шагаем через сад ко входу в дом. Всё, что я могу понять – здесь довольно роскошно. Над территорией явно поработал ландшафтный дизайнер. Сочный мягкий газон, дорожки из декоративного камня, воздушная беседка...

Дан вводит код на панели сигнализации и открывает дверь.

– Прошу, – пропускает меня вперёд.

Неуверенно захожу внутрь. Уговариваю себя не бояться Аверьянова. В основном он мил со мной. Неагрессивен. И ещё пару часов назад так нежно обнимал при своих друзьях... И готов был драться из-за меня с теми спортсменами.

Щёлкает выключатель, загорается свет. Я с восторгом осматриваю роскошную гостиную. Дорогая кожаная мебель. Огромная плазма на стене. Стены светлые, полы тёмные, потолки как зеркало. Дальняя стена – сплошное панорамное окно. За ней задний двор.

Я никогда не была в таких домах. Не избалована я роскошью.

Даниил кладёт мой рюкзак на диван.

– Ты пока осмотрись, а я наведаюсь в холодильник. Будет грустно, если нам нечего будет есть.

Уходит. Обнимаю себя за плечи и смотрю ему вслед.

Зачем я сюда приехала? Чего конкретно захочет от меня Аверьянов?

Он возвращается с коробкой конфет, бутылкой шампанского и двумя бокалами.

– Глюкозка и пузырики. Ммм… – демонстрирует мне свою добычу. – Пойдём, – манит за собой.

Иду на ватных ногах. Мы проходим сквозь стеклянные двери и попадаем к бассейну. Дан включает свет, и вода в нём начинает мерцать и переливаться, подсвечиваясь со дна.

– Садись, – подводит меня к шезлонгу.

Ставит на столик шампанское и бокалы. Конфеты вручает мне.

– Распаковывай пока, я пошёл за пледом.

Вновь исчезает в доме.

Сосредотачиваюсь на коробке. Кое-как снимаю с неё плёнку. На упаковке ни одного слова по-русски. Подняв крышку, разглядываю конфеты. От них так приятно пахнет горьким шоколадом...

Внезапно чувствую пристальный взгляд на себе и поворачиваюсь. Дан стоит в дверях, прижимая к себе мягкий сверток, и пристально смотрит.

– Ты очень хорошо вписываешься в этот интерьер, Лиз, – говорит он. – А вот твоя хрущёвка тебе не идёт.

Разочарованно качаю головой.

– Дело не в том, где ты живёшь…

– Думаешь? Ну а я вот доволен, что живу в достаточно комфортных условиях.

Бодрым шагом Дан подходит ко мне. Кладёт плед на шезлонг за мою спину. С хлопком открывает бутылку и разливает игристую жидкость по бокалам. Один вручает мне, хоть я и пытаюсь отказаться.

– Подвинься, крошка.

Но он не сдвигает меня, а приподнимает. Разваливается на шезлонге, сажает к себе на колени, укладывает на свою грудь спиной... Лишь чудом мне удаётся не разлить шампанское на свою форму.

Укутывает нас пледом. И плевать ему, что я сопротивляюсь и пытаюсь встать. Силы у нас неравные.

– А мой родной брат тоже в роскоши вырос, представляешь? – продолжает он беззаботным тоном. – Правда, его растила одна мать. А отец ненавидел. Не повезло бедолаге.

Перестаю вырываться и замираю. Мне так хочется узнать их историю. А больше всего хочется заглянуть Дану в душу и понять, что он думает обо всём этом.