Шрифт:
Отец кладёт руку на моё плечо.
– Пойдём, что ли, снег почистим. Там всё замело.
– Да я сам. Отдыхай, – невольно стряхиваю его ладонь.
Уже давно отвык от проявлений отцовских чувств. И привыкать больше не хочу.
– Наоборот – разомнусь, а то в самолёте у меня всё затекло, – отец крутит шеей, хрустя позвонками, и надевает куртку.
Мы выходим на улицу, берёмся за лопаты. Понятно, что чистка снега – это просто повод поболтать наедине.
– Расскажи, что там происходит с твоей матерью, – говорит он немного взволнованно.
А я уже ничего не хочу рассказывать. Не считаю нужным. Перегорел. Игорёк не так уж плох, каким казался поначалу. Мать с ним счастлива. Ну и пусть тогда живут вместе.
– Ничего не происходит, – пожимаю плечами. – Мама пытается построить личную жизнь. Я ей не мешаю. Поэтому временно жил здесь. Могу уехать прямо сейчас. Без проблем.
– Я тебя не выгоняю, – поспешно произносит отец. – Можешь оставаться.
– Ты – нет. А вот твоей Жанне я не нравлюсь.
– Жанне много кто не нравится, – усмехается отец. – Она очень избирательна в своих связях. Но ради меня постарается тебя принять.
Предложение остаться ещё вчера было бы актуальным. А сейчас мне здесь делать нечего. Полина меня послала, а я был здесь только ради неё. Да простит меня бабушка.
– Спасибо за гостеприимство, – протягиваю ему руку. – Останусь ещё на пару дней.
Зачем, бл*ть?!
Сам не знаю, зачем занимаюсь этим мазохизмом... Но от Полины уехать просто не могу. И вырвать её из сердца можно только с мясом. Это больно. Я не готов.
Глава 31
Полина
– Ну как вы тут? – спрашивает мама, присаживаясь на мою кровать.
Я мнусь посередине комнаты и не знаю, куда деть руки. Всё это её спокойствие и доброжелательность – напускное. Я вижу, как она недовольна присутствием Макса в нашем доме. Понятия не имею, что он сделал ей такого плохого...
– Да ты же знаешь, что всё в полном порядке, – беззаботно улыбаюсь. – Репетиции, подготовка к школе... Я как белка в колесе все каникулы.
Наконец придумываю, чем можно заниматься во время этого допроса. Подхожу к шкафу и начинаю разбирать свою одежду. А заодно складываю новые вещички, которые привезла мне мама.
– Танец почти отрепетирован. Марк идёт на поправку. Всё в порядке, – продолжаю я радостно вещать.
– Оо, Полина, не убирай это. Примерь!
– Что? Сейчас?
Поворачиваюсь к ней с белым брючным костюмом в руках.
– Да. Вон тот фиолетовый топ будет прекрасно с ним смотреться. Наденешь этот костюм в ресторан на день рождения, – распоряжается мама, не замечая, к счастью, моего побледневшего лица.
Топ слишком короткий. А брюки будут слишком низко сидеть на бёдрах. В общем, татуировку мама, конечно, увидит. И будет звиздец...
Хочу оставить этот «сюрприз» для неё на своё совершеннолетие. Возможно, в этот день она не линчует меня...
Какого чёрта я сделала тату на таком видном месте?
– Мам, я не хочу сейчас. К тому же Марина Захаровна вот-вот позовёт всех к столу, – быстро убираю плечики с костюмом в шкаф. – Но я вижу, что он шикарный. Спасибо, мам.
Подхожу к ней и, обняв за плечи, звонко чмокаю в щёку. Мама улыбается.
– Взрослая ты у меня уже, ребёнок... – голос становится немного грустным, хотя она с весёлой улыбкой щёлкает по моему носу, а потом гладит по щеке. – И какая-то ты сегодня потерянная... Или нервничаешь... Точно всё в порядке?
– Просто каникулы быстро пролетели, – беспечно пожимаю плечами и отстраняюсь. – Опять начнётся нервотрепка с этими ЕГЭ.
Дело, конечно, не в этом... Мне не с кем поделиться своими переживаниями. Хотя... Наверное, стоит встретиться с Евой. Она поймёт меня как никто другой, ведь её Дамир – такая же непростая личность, как и Максим.
Не хочу его прощать!
И чертовски хочу, чтобы он попросил прощения... И вообще исправил всю эту ситуацию.
И я так устала от собственной амбивалентности, чёрт возьми!
– Идём есть? – вновь натягиваю на лицо улыбку.
– Пойдём, – соглашается мама.
Мы наконец-то покидаем мою комнату и спускаемся вниз. Стол накрыли в гостиной, возле ёлки. Максим с отцом уже здесь. Марина Захаровна носит закуски и посуду из кухни. Я спешу ей помочь.
– Возьми бокалы, Полина, – говорит женщина, а сама хватает тарелки. Потом смотрит мне за спину: – Максик, а ты – вино и сок.