— Клиенты у проституток бывают, — глядя ему в глаза, произнес я. — А в заведениях — гости. Посетители на край. Но никак не гоблины.

— Всё, он мне надоел, — решительно произнес второй, бросив на тарелку обглоданную куриную кость и вытирая руки о скатерть. — Я щас, быстро, без меня не жрите.

Он вылез из-за стола, подошел ко мне и замахнулся. Он был выше меня на полголовы и тяжелее на двадцать килограммов. Я слегка сдвинулся в сторону, чтобы его кулак вскользь прошел по моей скуле, и через это получил возможность ответить.

Моя нога взлетела в ударе, который закончился между ног противника. Он громко икнул, схватился за причиндалы и повалился на пол, тихо пища, как сломанный динамик.

Я не стал его добивать — он не встанет еще долго. Вместо этого я посмотрел на оставшихся:

— Извините, парни, он вас обманул. Он не быстро.

— Тебе конец, — пообещал главный, вскочил со стула, схватил его и швырнул прямо в меня!

Я перехватил стул в полете за ножки, развернулся, гася инерцию, и поставил его ножками на пол, а потом перепрыгнул через спинку, опираясь руками и вынося обе ноги вперед!

Удар двумя ногами пришелся в грудь главного, который рванулся следом за стулом, и он отлетел к стойке. Ударился об нее спиной и головой, попытался подняться, но ноги его снова расползлись.

Я приземлился задницей на стул, который только что бросили в меня, и сложил ногу на ногу, задумчиво глядя на последнего оставшегося:

— Ты как, умнее прочих? Или тоже не особо?

Вместо ответа тот встал из-за стола и демонстративно выставил вперед руку, в которой блеснул клинок ножа. Оскалившись, он пошел на меня.

— Не советую, — я решил предупредить его. — Если ты сейчас попытаешься меня порезать, тебе будет намного хуже. Недружеский совет — убери нож, и тогда отделаешься по минимуму.

Вместо ответа Карабасов грязно выругался и бросился на меня, выставив руку с ножом вперед.

За моей спиной завизжала Астрид.

В моей груди резко вздрогнул камень.

А я даже вставать не стал. Просто протянул руку к столу, зацепил пальцами чашку с остатками кофе и небрежно швырнул ее в голову противника.

Он успел закрыться, и чашка разбилась о его локоть, но кофе выплеснулся и попал ему прямо в глаз. Хотя он уже остыл, это все равно был кофе, со всей его горечью и кислотой.

Карабасов резко замедлился и принялся тереть глаз одной рукой, грязно ругаясь. А я встал со стула, подошел к нему, увернулся от неловкого удара вслепую, заблокировал руку с ножом в крест, ударил коленом под дых, чтобы не сопротивлялся, вывел нож от себя, перехватил одной рукой за запястье, второй — за пальцы, держащие нож…

И рывком приблизил одно к другому.

Треснули рвущиеся связки и кости, сустав вылетел с положенного места, так же как нож — из руки. Из горла Карабасова вырвался полный боли крик, и он рухнул на колени, держась за руку, кисть которой висела и болталась, как мертвая.

— Сука-а-а! — завыл он. — Сучара-а-а!

Он попытался дотянуться до ножа другой рукой, и я позволил ему это сделать. Но как только его пальцы сомкнулись на рукояти, я наступил на них, с удовольствием слушая, как трещат под подошвой тонкие кости.

Я его предупреждал.

Он не внял.

Внезапно от двери раздался какой-то шум, и в кафе ввалилось сразу несколько человек. Все взрослые, и все в одинаковой форме — синих безрукавках, синих брюках и синих кепках.

— Так, что тут происходит?! — раздалось от них. — Всем оставаться на местах! Полиция!

— Никому не двигаться! Полиция! — снова заявил один из полицейских, обводя нас всех вытянутым указательным пальцем. — Вы все тут задержаны до выяснения обстоятельств!

У него не было оружия в руках, но он все равно выглядел серьезно. На нем был легкий бронежилет, второго класса на вид, и прямо на нем был закреплен пистолет в кобуре. Вместо обычного ремня на нем был оперативный пояс с молле-ячейками, и на нем висело несколько магазинов для оружия, подсумок с наручниками и металлическое кольцо, в котором болталась резиновая дубинка. И он был не один — за ним стояли еще двое таких же полицейских. Все трое спортивные, мощные, подкачанные, короче, спорить с ними вряд ли кто-то стал бы.