— Ты силён, Макс, — говорил он мне своим беззвучным голосом, который я слышал лишь в глубине своей души. — Сильнее, чем сам думаешь. Но сила без контроля — словно меч в руках безумца.

И я учился. Учился обуздывать свою Ци, направлять её по венам, словно послушный ручей, превращать в щит, в клинок, в крылья. Я познавал тайны этого мира, впитывал его магию каждой клеточкой своего существа.

Однажды во время медитации случилось нечто странное. Я как обычно погрузился в глубины своего сознания, в тёплую медь ядра, где меня уже ждал Цилинь. Но в этот раз всё было иначе. Ядро пылало, словно раскалённое солнце, а Цилинь уже не был бесплотным духом.

Он материализовался прямо передо мной, во всей своей огненной красе. Чешуя его переливалась в лучах невидимого солнца, крылья, словно опала, отбрасывали на палубу причудливые тени.

Я открыл глаза, ожидая увидеть вокруг себя изумлённые лица матросов, услышать крики удивления. Но палуба была пуста. Лишь Тинг, как всегда бесшумная, словно тень, наблюдала за мной, прищурив жёлтые глаза.

— Интересно… — промурлыкала она, и в её голосе я не услышал ни удивления, ни страха. Лишь неподдельный интерес. — Похоже, наш воин на пороге чего-то… грандиозного.

Я хотел было спросить у неё про Цилиня, но Тинг остановила меня жестом.

— Не торопись, — прошептала она, не отводя взгляда от мерцающего силуэта Цилиня. — Всё, что тебе нужно знать, ты узнаешь в своё время. А пока… продолжай.

Я закрыл глаза и снова погрузился в медитацию. Цилинь ждал меня, и в его глазах плясали огненные искры предвкушения.

— Ты готов, Макс, — прошептал он, и его голос, наполненный силой и древней мудростью, прозвучал уже не в моем разуме, а прямо у меня над ухом. — Готов к следующему шагу.

Он расправил свои огненные крылья, и я почувствовал, как по моим венам проносится волна обжигающей энергии.

Я был готов.

— Не бойся, Макс, — прошептал Цилинь, и его голос, казалось, струился по моим венам вместе с потоками обжигающей энергии. — Я с тобой.

Я доверился ему. Отбросил последние сомнения, последние страхи.

Мир вокруг завертелся в бешеном водовороте красок и звуков. Палуба под ногами растаяла, словно туман, и я ощутил, как неведомая сила поднимает меня ввысь.

Открыв глаза, я не узнал себя. Точнее, увидел таким, каким должен был стать. Мое тело, окутанное мерцающей аурой, словно парило над палубой. Я чувствовал, как в моих жилах бурлит чистая, первозданная энергия Ци, подчиняясь малейшему движению мысли.

— Ты видишь, Макс? Чувствуешь? — голос Цилиня звучал уже совсем близко, словно он был частью меня.

— Вижу… — прошептал я, поражённый открывшимся зрением.

Мир вокруг сиял тысячами невидимых нитей — потоков энергии, связывающих всё сущее в единый узор. Я видел, как дышит море, как дрожат листья далёких деревьев, как бьются в груди матросов испуганные сердца.

— Это и есть истинная суть Арантеи, — прошептал Цилинь. — Её душа. И ты, Макс, теперь часть её.

Я оглядел палубу. Лица матросов, застывших в немом изумлении. Тинг, которая смотрела на меня с нескрываемым восхищением. И Ян… Её глаза, расширенные от удивления, встретились с моим взглядом. И в этот миг я понял: что бы ни случилось дальше, этот мир уже не будет прежним.

— Ты сделал это, Макс, — прошептала Тинг, и в её голосе впервые не было и тени насмешки. — Ты достиг второго уровня. Уровня Олова.

— Но как? — недоумевал я. — Это же… это же невероятно!

— Ты был готов, — мягко ответил Цилинь. — Твоё тело, твой разум, твоё сердце… всё это было готово к переменам.

Он улыбнулся, и его улыбка отразилась в моей душе волной тепла и благодарности.

В это время кто-то из матросов прокричал что-то. Он смотрел вдаль, и его взгляд был направлен на что-то, что было скрыто от моего взора плотной пеленой тумана.

— Мы у цели, Макс, — раздался за спиной взволнованный голос Тинг. — Смотри!

Я повернул голову и увидел то, что притянуло взоры всех обитателей джонки.

Сквозь утренний туман проступали очертания берега с огромным городом усеянного крышами пагод.

Глава 10

Порт встретил нас суетой, криками чаек и запахом соли, рыбы и неведомых пряностей. Наша джонка, словно усталая птица, вошла в гавань, лавируя между рыбацкими лодками и величественными торговыми суднами с яркими шелковыми парусами.