Армас уже вылез из воды и с жадностью поглощал разрезанную на куски ягоду Гочи.

Тати поднесла Свену и Кире их порции.

– Вкусно. – Старушка протянула Кире сочную мякоть.

Ягода оказалась не очень сладкой, по вкусу больше походила на огурец, чем на знакомые Кире ягоды, но она не могла не отметить ее приятную кислинку и необычный аромат.

– Если честно, наша клубника вкуснее, – призналась Кира.

– Лопари привыкли к сахару, – пробубнил с набитым ртом Армас. – Конечно, у них такая тошная жизнь, что им всегда хочется подсластить ее.

– Почему ты каждый раз пытаешься унизить нас? – не выдержала Кира, которая и без того была на взводе.

– Я просто говорю то, что думаю. И это правда. А вот вы постоянно врете. Зачем ты сказала: «Если честно», – изобразил ее Армас. – Вот у нас все, что сказал человек, априори правда. Потому что вранье чуждо достойному человеку. Это у нас каждый ребенок знает. А вы врете всегда и везде. И даже самим себе.

– Не говори за всех, – потупилась Кира.

– Это суть лопарей. Вы как грибок на поверхности Земли. Прижились и отравляете ее. Думаешь, нам жалко поделиться технологиями и умениями? Нет. Совсем нет. Ускорить технический прогресс легко, но выкорчевать из сердец лопарей зависть, скупость, злобу – невозможно… Среди вас слишком много извергов. И они влияют на общество. Но никто не хочет выглядеть плохим, поэтому единственное, что вам остается, – врать самим себе, убеждая друг друга, что вы что-то из себя представляете. Создаете теории и мифы, оправдывающие ваше поведение.

– Хватит, – остановил его Свен. – Ты жесток.

– Я честен, – хмуро ответил Армас.

Во время разговора Тати беспокойно переводила взгляд с одного на другого, затем схватила кусок ягоды и протянула Армасу.

– Так, доедай уже. А это Яше оставим.

Мазурин наконец вылез из воды и направлялся к ним, потряхивая мокрой шевелюрой. Он оглядел мрачные лица Армаса и Киры и спросил:

– Я что-то пропустил? Костюм, кстати, классный. Он вообще не промокает. О, а это что? Дайте-ка попробую.

Яша запихал большой кусок в рот и широко раскрыл глаза.

– Нравится? – с надеждой заглянула ему в лицо Тати.

С набитым ртом Яша смог лишь промычать что-то бессвязное и указал рукой перед собой.

Гладкие камни, выстилавшие пирамиду, пришли в движение. Они начали перестраиваться, словно детали гигантского конструктора. Потоки воды сместились и бежали уже в сторону, огибая образовавшийся огромный проход высотой с двухэтажное здание.

– Дом Птаха открылся, – торжественно провозгласила Тати.

– Я приведу ее, – процедил Армас.

– Кого? – не поняла Кира.

– Твою подружку.

Внутри был виден длинный темный коридор. Свен приблизился первым, но, прежде чем войти, затоптался на месте. На вопросительный взгляд Киры пояснил:

– Как будто вернулся на двадцать лет назад. Мы так же вели сюда Эйлин. Связанную.

– Да, мне тоже нелегко, – согласилась Тати. – Но надо помочь Кире и Яше.

– Разве мы обязаны им помогать?

– Тот Свен, которого любила Эйлин, помог бы, даже если бы не был обязан.

Их догнал Армас, в одной руке он держал посох с доронитом, в другой – конец серого жгута. Позади него со связанными руками покорно шла Света. Она смиренно опустила голову и старалась не отстать.

Кира с надеждой бросилась к подруге. «Она прежняя, изверг отступил. Это она, наша Света».

– Как ты? – с тревогой спросила Кира.

– Мне очень плохо, – слабым голосом произнесла Света. – Я чувствую, что она сильнее меня.

– Подожди. Мы скоро тебе поможем. – Кире хотелось обнять Свету, хотя бы коснуться ее руки, но что-то удержало ее.

– Пожалуйста, помоги мне, – заплакала Света, не поднимая головы. Спутанные волосы скрывали ее лицо. – Освободи меня. Эти веревки больно жмут.

– Ты можешь ослабить веревки? – подскочила Кира к Армасу.

– Нет, нельзя.

– Мне плохо. Кира, помоги, – взмолилась Света.

– Ты не видишь, как она страдает? – Кира со злостью посмотрела на охранника. Но Армас лишь смерил ее невозмутимым взглядом. – Потерпи, Светик. – Кира наклонилась к подруге, которая сотрясалась от рыданий. – Я спасу тебя. Как ты меня, помнишь? У пруда? Помнишь?

– Какая ты тупая. – Света подняла голову, и Кира увидела, что она трясется не от слез, а от беззвучного смеха. – Я тебя из воды вытащила, потому что на тебе была моя юбка. Мне юбку жалко было. Мне ее тетя из Лондона прислала. А ты, дуреха, у меня ее выпросила поносить. Голодранка.

Кира от неожиданности отпрянула назад и, запнувшись о выступающий из земли корень, упала на спину.

– Ха-ха! У тебя тогда такое же лицо было. Испуганное и глупое, – продолжала хрипло хохотать Света.