— Гоблин, сука, кинь ей куртку! Не хватало еще бабских соплей. Сам потом у меня успокаивать будешь!

Пенс мазнул снулыми глазами по рыжеватой шведке. Её естественный цвет новейшая европейская мода на «натуральность» позволял определить сразу. Из одежды на девчонке остались лишь рваные колготки и топик.

— Да я бы успокоил.

— Я тебя сейчас ёбну, Гоблин. Она ребенок совсем!

— Да я чего? Эй. Фрау. Тьфу ты, фройлен, держи дресс! Ватер плиз? Она чё, совсем по-английски не волокёт?

— Угу, твоя моя не понимай. В шоке она, бля. Сначала трахают, потом над тобой мозги разлетаются. Опосля тебя урода этакого разглядела. Тут и обосрёшься, и родишь сразу.

— На себя глянь, Грохот!

— Стоять, падаль! Стё стил!

Метнувшаяся, было из дверей дома тень застыла на месте, а затем чернобородый смуглый парень о чем-то отчаянно загомонил. В его глазах густым коктейлем замешались природная наглость и откровенный страх перед вооруженными чужаками.

— Чего это чучело лепечет? Кто-нибудь секёт?

— Чего-чего? — Грохот держал бородача на прицеле. — Типа не стреляй, брат.

— Не брат ты мне, черножопина клятая!

Послышался хлесткий удар прикладом, и бородач скорчился на земле. Остальные бойцы продолжили зачистку. Задерживаться здесь долго им совершенно не хотелось. Пахло в этом месте чем-то нехорошим. Прожженные циники, бойцы все равно старались держаться от любой лихой беды подальше.

— Продолжаем! Гоблин, следи за этим.

Во двор быстрым шагом вошел командир в казачьей папахе и сразу наткнулся на безголовое тело «любовника».

— Что у вас за херня тут творится?

— Труп насильника, герр гауптман!

— Я тебе счас похохмю, Гоблин. Пенс?

— Девку местную мигрант насильничал, Есаул. Вот Гоблин его и приголубил.

Старший сержант скептически осмотрел ошметки головы.

— Шеф, я чиста аккуратно, чтобы он в неё не кончил! На хера кровь расы мешать!

— Бля, ебанутый ты все-таки, Гоблин. Вроде в возрасте, а все детство скинхедовское в жопе играет! Чего застыли, бля, дом осмотреть! Шевелимся, нас уже дальше ждут. Нехер в этой дыре делать!

Через несколько минут из дома вывалилось в полном составе звено «И». Потертые жизнью и много чего повидавшие взрослые мужики мрачновато помалкивали, затем дружно достали сигареты. Старший седой как лунь, ефрейтор подошел к командиру:

— Чего там, Филин?

— Как всегда. Ворвались, начали грабить. Но хозяин, видать, настоящим викингом оказался, зарубил одного муслима топором, но затем и его самого застрелили. Женке живот вспороли, кишки повсюду валяются, мальчугану башку отрезали. Девку сюда выволокли. Видимо, хотели на всех оприходовать. Скорей всего потом и зарезали бы.

— Понятно. Грохот, кончай мародера.

Короткий приказ и не менее короткое исполнение. На бородача даже не стали тратить патрона. Тот и взвизгнуть не успел, как богатырской комплекции пулеметчик просто напросто поднял его тело на руки и со всего маху опустил на кованую ограду из заострённых пик. Небыстрая и мучительная смерть — все, чего оказался достоин в конце своей непутевой жизни этот недочеловек. Грохот заметил выглядывавших из соседних домов местных жителей и зло сплюнул наземь:

— Сучары, никто соседям помочь не вышел! Есаул, девку куда?

— Сдадим медикам. Тут больница недалеко, заодно припасы медикаментов там пополним.

— А дадут? — повернулся к командиру «трофейного» отряда Т 21 Гоблин.

— Мы же заплатим, — абсолютно безэмоционально ответил ему Есаул. — Рублями, бля, заплатим. И пусть только попробуют не взять.

Снайпер кинул в сторону командира полный ехидства взгляд, но продолжить хохмить не рискнул. Иногда с этим странным мужиком лучше было берега не терять.

Небольшая колонна из двух громоздких джипов гибридной тяги, одной пожившей бронемашины «Тигр СПМ-5» и машины огневой поддержки БМП Т-18 неспешно катила по узкой, но отлично обихоженной дорожке.

— Все как у нас на Вологодчине, — задумчиво протянул пожилой водитель. — Сосенки, березки…

— Так севера, — меланхолично заметил Гоблин. — Это у нас за Рязанью уже лесостепи и все по-иному.

— До вас дошли?

— Не столько дошли, сколько гадили с беспилотов, пока наши их Стратегический центр чумкой не накрыли. Говорят, эта дрянь после люто по Германии и прочим Бельгиям прошлась?