Шрифт:
И это Зур”дах стоял еще почти в первых рядах, в задних наверное парочка детей вовсе потеряли сознание.
Когда палец шамана указал его, - он даже не понял, что наступил его черед. На мгновение гоблиненок растерялся, не понял, чего от него хотят. Только когда сзади подтолкнули вперед, - мир вновь обрел краски, шум, движение - Зур”дах встряхнул головой и шагнул. Страх витал в воздухе. Возле каждого мальчишки. Теперь, оглянувшись назад, он это увидел на их лицах. Боялся не только он.
Он сделал сначала несколько робких шагов, а затем, стиснув зубы бодро прошагал до самой старухи.
Вблизи она была еще страшнее. Таких глубоких морщин-складок, не было даже у Драмара. Не лицо, а самая настоящая маска из потрескавшейся кожи. Улыбка-оскал чернела пеньками зубов, а руки висели в воздухе, прямо над камнями управляя судьбами детей.
Зур”дах внимательно посмотрел на оба камня.
— Выбирай. — сказал шаман стоя за старухой.
Какой выбрать?
Глаза перебегали с одного на другой.
Похожи…Нет, не просто похожи, - одинаковы. Совершенно идентичные камни.
Спиной Зур”дах чувствовал как все вокруг застыли в ожидании, чувствовал напряженное внимание прикованное к нему, сотни глаз упершихся в спину.
Неужели каждый из детей чувствовал тоже самое?
Казалось они говорили. Выбирай! Выбирай! Скорей же, давай!
Зур”дах глубоко вздохнул и показал на правый. Тянуть время было бессмысленно.
Старуха недобро скалясь, перевернула камень.
Глава 15
Крест. Там был гребаный крест.
Сердце Зур”даха пропустило удар, и внутри словно все обдало противным, тревожным холодком.
Проклятье!
Он до последнего надеялся, что ему повезет и старался не думать о предстоящем выборе.
Не повезло.
Как мама и предупреждала.
Он попытался проглотить комок, противно застрявший в горле. И застыл как вкопанный, не в силах сдвинутся с места. В ушах стояла неестественная, звенящая тишина.
Пару раз шаман окликал его, но в ушах у гоблиненка стояла все та же невыносимая тишина. Резкая, неожиданная, оглушающая.
Хоть он и был внутренне готов к тому что его выберут, - мама постоянно говорила что второй раз обязательно выберут, что два раза везения не случается, - все равно…это было неожиданно, как предательство родного существа. Он, все же, до конца верил, что обойдется, что жребий сжалится над ним.
Он даже не заметил как шаман силой отвел его к остальным. К тем, кому предстояло отправится проходить Испытание.
Только там, стоя среди остальных, таких же унылых как он, Зур”дах пришел в себя. Не сразу правда, только когда увидел как к ним идет следующий.
Еще один выбравший не тот камень. Еще один смертник.
Внезапно Зур”дах вспомнил, что он, в отличии от всех этих детей прошел пусть одно, но удачное Поглощение, и шансы его выше уже потому, что он чуть быстрее и сильнее нежели они. Эта мысль заставила его взять себя в руки и немного успокоится. Слыша и видя все происходящее ясно и четко, сердце теперь успокоилось, - он продолжать смотреть, как мальчики один за другим проходят Жребий выбирая то один, то другой камень.
Как незаметно, в один миг, ритуал закончился.
На площади, перед слепой старухой и шаманом не осталось ни одного гоблиненка. Лишь полупустая площадь по краям которой толпились самая любопытная часть племени, те кто пришел просто поглазеть, и те дети, на стороне которых сегодня была удача, - они стояли теперь вместе.
А сбоку от шамана, справа, стояли выбранные ребята. Пять десятков, на стороне которых удачи не было. И Зур”дах среди них.
Стоя, он ощутил усилившееся страх и беспокойство вокруг. Дети волновались, шептались, кто-то дрожал, кто-то толкался, просто чтобы выплеснуть бессильный гнев и ярость на несправедливость судьбы.
Но всех их эмоции резко заглушил мощный удар гонга. Разделивший из жизнь на до, и после.
— Отобранные, — прозвучал голос шамана обратившийся к детям, - За мной!
Толпа все еще ждала.
— А вы все, — кинул он к толпе, — расходитесь, вам тут больше делать нечего.
И взмахнул руками, прогоняя толпу прочь. Показывая тем самым, что ритуальная часть процесса завершена.
Гоблины один за одним начали расходится, - первыми разбежались дети, которым уже было откровенно скучно, а за ними потянулись их матери и остальные.