А вообще, если покушение удастся, Бельским это будет выгодно, не придется пачкать руки самим. Даже смогут сыграть на этом, выставив погибшего юного князя мучеником, а себя защитниками родной земли.

Проклятье! Как интересно получается. Если меня прикончат, то родня Юлии не только избавиться от «наглого бастарда», но и получит повод провести показательную чистку, окончательно выметая из органов управления Уделом любых нелояльных сотрудников. Одним выстрелом двух зайцев — и трон пустой, и вся власть сосредоточена в руках правящего рода. И прежнюю ошибку они точно не совершат — никаких Советников больше не будет.

— Мда, изящно получится, — пробормотал я, оценив сложившуюся интригу.

— Что? — не поняла Лидия.

— Ничего, — успокоил ее я. — Поговорим позже.

— А как же дополнительная охрана?

— А от нее будет толк? — я задал риторический вопрос. — К тому же она вряд ли успеет. Интуиция подсказывает, что уже поздно. Возможно нападение будет даже на трассе.

— Им нужны случайный жертвы среди гражданских, чтобы выставить тебя в плохом свете, — напомнила Лидия. — Желательно побольше, а для этого идеально подойдут пригороды.

Я хмыкнул.

— Сожгут какой-нибудь автобус на дороге. Сама понимаешь, сделать красочные кадры не проблема. Чем больше свидетелей, тем сложнее сформировать нужную картинку в голове обывателя. Проще не устраивать шум, а объяснить все через СМИ. Люди — тупые, схвавают.

Лидия вздохнула.

— Может ты и прав. Будь осторожней.

Из меня вырвался смешок.

— Мне показалось, или в твоем голосе проскользнула забота?

Наемница коротко рассмеялась в ответ.

— В свое время я долго следила за тобой, так что позволь женщине побыть немного сентиментальной, — она вдруг замолчала и серьезно произнесла: — Мы на финишной прямой Андрей, и от твоих дальнейших действий многое зависит. Если тебя убьют, то скорее всего ситуация кардинальным образом изменится. Причем я говорю не только о Северном Уделе, но и о событиях в глобальном масштабе.

Кто бы знал, насколько она была права в тот момент. Вот только речь шла не о смерти, а выживании. Это действительно изменило все.

— Надеюсь еще увидимся, — попрощался я и нажал кнопку отбоя.

Внедорожники продолжали пожирать километры, несясь по трассе с умопомрачительной скоростью. Попадавшиеся навстречу машины спешно уступали дорогу кортежу с гербовыми номерами.

Пальцы задумчиво крутили телефон. Ошибка. Серьезная ошибка. Недооценка решительности Бельских, нежелания стоять в стороне, пассивно наблюдая за происходящим. Дядюшки и тетушки решили вмешаться, подняв ставку на критический уровень. Они не могут не понимать, что в случае провала их ждут такие же чистки, которые недавно подвергались проворовавшиеся чиновники.

Но все равно решили действовать. Вопрос, почему?

Потому что уверены в успехе. Другого объяснения нет. Значит подстраховались даже на крайний случай. При этом, они знают о моих взаимоотношениях с Волков-Русами и партией войны, следовательно не могут не понимать всех последствий.

Чутье подсказывало, что отгадка где-то рядом, лежит на поверхности. Факт, объясняющий все и сводящий воедино последние события. Но сознание упорно не желало его цеплять, возвращаясь к предстоящему покушению. Нападение бывших гвардейцев должно было стать легкой прогулкой. Показательное избиение бунтовщиков с последующей казнью вдохновителей из числа бывших чиновников.

Но теперь меня терзали дурные предчувствия. Что-то здесь явно не так. Ловушка внутри ловушки. Интрига, прикрывающая интригу. План внутри плана. И посреди всего этого я.

— Чертовы Бельские, сидели бы на жопе ровно, нет надо вылезти, — едва слышно пробормотал я, понимая, что сказанное лишь наполовину правда, что на самом деле все намного масштабнее.

Не знаю откуда, но появилась твердая уверенность, что будущая война (спланированная многими заинтересованными сторонами, но похожая угрожающая пойти не так, как ожидалось), распри в Совете, демонстративные акты террора, готовность государств воевать — все это связано между собой.

И внутри скрывался более глубокий смысл, недоступный даже для организаторов будущего «веселья». Разгадка где-то близко, но перегруженный разум не желал ее зацепить.

Волков-Русов назвал двенадцать Проклятых, вместе со мной. Трое в Конфедерации, один в Европе, двое в Северной Америке, двое Южное, еще по паре в Азии и Африканском континенте. Сильнейшие патриархи, впустившие в себя изначальную стихию. Они захотели изменить мир, скорректировав его развитие. Остальные кланы это знали, и не мешали. Но возникает вопрос, общие ли у них цели?

Я повернул голову, несколько секунд глядя на мелькавшие за тонированным стеклом поля, деревья и кустарники. И лишь после этого мысленно ответил — нет, у них разные цели. Для других магических семей война еще один способ передела влияния. Но что касается смены вектора техно-магического развития — здесь пути Одержимых и простых одаренных расходятся.

— Потому что они слабее нас, — тихо проронил я.

Вот ключ к пониманию происходящего. Остальные кланы устраивает снижение личной силы, они компенсируют это артефактами и техно-магическими устройствами. В любом случае, монополия на производство таких вещей находится в руках родовых корпораций, а значит нет угрозы для власти.