Именно там будет проверка на одержимость. Остальные князя не допустят, чтобы один из них стал безумцем, тем более взошел на трон Удела, поставляющего столь ценное сырье, как Конденсат. В случае провала, новоявленного властителя сместят общим решением Совета, и там же скорее всего убьют. Не многим это понравится, так как будет бросать тень на их собственные привилегии, но иного пути нет — никто не допустит в свои ряды одержимого.

Забавно, но страха нет, только раздражение, что приходиться выполнять волю старых придурков, боящихся любой мелочи, могущей помешать им править дальше.

— Может устроить им революцию? Было бы забавно, клянусь всей магией мира, — я ухмыльнулся.

Услышавшая меня Юлия поморщилась, но ничего не сказала, вновь уткнувшись в журнал.

Самолет начал заходить на посадку.

3.

Створки разошлись, открывая ворота из кованного железа. Шины прошуршали по асфальту, въезжая на подъездную дорожку. Кортеж растянулся, поэтому привратникам пришлось подождать, пока последний внедорожник втянется внутрь.

У парадного входа выстроилась линия местной прислуги. Не часто хозяева баловали столичную резиденцию своими визитами.

— Что-то их слишком много для представительства, в котором никто не живет, — заметил я, выходя из машины, не дожидаясь, пока подскочивший охранник откроет дверь.

— Здесь бывают не только Бельские, гостевыми покоями разрешено пользоваться чиновникам Удела и высшему корпоративному менеджменту, когда они посещают столицу, — пояснила Юлия, выбираясь с другой стороны лимузина.

— То есть, клановое представительство используется в качестве гостиницы, — хмыкнул я. — Неудивительно, что к правящему роду даже обычные бюрократы относятся с пренебрежением.

Княжна наградила меня пронзительным взглядом.

— Никто не относится к нам с пренебрежением, — отчеканила она, сделав вид, что не заметила, как у части прислуги отвисла челюсть, услышав, о чем спорят приехавшие аристо.

А вот главный управляющий схлынул с лица. В отличие от рядовых слуг, он моментально просчитал куда может привести подобный разговор, и даже спрогнозировал чем все это может в итоге закончиться.

По морде сразу видно — хитрая бестия. Исполнительная, но ограниченная. Слишком умных на подобной работе держать нельзя, иначе рано или поздно начнут подгребать под себя, служа в первую очередь своим интересам. Как в ситуации с Советниками и Уделом, но только в меньших масштабах.

— Спорим, половина местных приходится друг другу родственниками, — я предложил пари. Практика пристроить родню на теплое место являлась в таких случаях классикой.

Однако Юлия на провокацию не повелась, и просто промолчала.

— А еще наверняка штат раздут сверх меры. И у всех зарплаты огромные, даже по столичным меркам, — продолжил я, чисто из вредности.

Тут княжна не выдержала, обведя быстрым взглядом шеренгу слуг. Их действительно оказалось чересчур много для вместительного, но явно не гигантского дома.

— Половина скорее всего прячется, чтобы многочисленность не бросалась в глаза, но если выгнать всех во двор, то можно оценить количество нахлебников, привыкших жить за счет Бельских в столице, ничего не делая, получая щедрый оклад, — сказал я.

По лицу кузины пробежала тень. Она осознала правдивость услышанных заявлений. Легко смотреть со стороны, замечая недостатки, невидимые вблизи.

Последовал властный взмах рукой, подзывая главного управляющего. Мужик просеменил, заранее склонившись в угодливом поклоне. Расплывшаяся фигура, дряблые щеки, старомодный сюртук с выглядывающей из кармашка золотой цепочкой для глупых понтов. Ничего особенного, типичный жирдяй, задержавшийся на средней начальственной должности, из тех, что думают о себе слишком много.

Не глядя на него, Юлия сухо обронила:

— Сколько всего слуг в доме?

Пузан запнулся, зачем-то оглянулся назад, но шеренга прислуги ответила ему угрюмым молчанием. Даже до самого тупого дошло, что на светлом горизонте халявной жизни возникли грозовые тучи в виде двух неожиданно свалившихся на голову хозяев. У каждого на физиономии буквально читалось: лучше бы сидели в своем Северном Уделе и не лезли к «несчастным», подобно пиявкам, присосавшимся к деньгам из клановой казны.

А что творилось в эмоциональном фоне, вообще мрак. Некоторые на полном серьезе возмущались, что кто-то посмел сомневаться в необходимости их нахождения здесь.