Где-то через час моей визави, распалённой невинными шалостями, вдруг что-то срочно потребовалось взять из сумочки, которую оставила в соседней комнате. И она, естественно, позвала с собой меня, храброго рыцаря, вот уже как час защищавшего её от ужасов, происходящих на телеэкране. Как я мог отказать в такой просьбе? Я и ещё непочатую бутылку с двумя фужерами прихватил, чтобы было, чем от кошмаров отбиваться в случае чего. Их я нёс в одной руке, а второй, приобняв красотку за талию, залез под кофточку. Ну а что, я же рыцарь, телохранитель, вот и должен тело охранять.

В общем, не успела за нами закрыться дверь в соседнюю комнату, как мы сплелись в жарких объятиях. Настало время страстных и затяжных поцелуев. Моё сознание впервые разделилось на два потока: одно по-настоящему кайфовало от прикосновения горячих влажных губ и поначалу робкого, но всё более распаляющегося язычка, а второй поток с холодной яростью решал, как одной левой справиться с непреступной застёжкой бюстгальтера. Я уже сожалел, что мой швейцарский мультитул, в котором были и острозаточенный нож, и миниатюрные ножницы, сейчас не у меня в кармане, а в сумке, что тоже где-то в этой комнате лежит. Но не бросать же всё и идти её искать.

И вот крепость пала. Мои губы скользнули к небольшому ушку, обхватили мочку. Ладонь, почувствовав, как по телу девушки пробежала дрожь, решила сменить локацию на другую, где было столько вкусного. И тут прямо рядом с ухом раздался громкий заполошный визг красотки. От которого у меня всё упало, бутылка и фужеры, я имею в виду. Фужеры в дребезги. Девушка отпрянула от меня и через мгновение, хлопнув дверью, выскочила из комнаты.

Охреневший и оглохший на одно ухо, затряс головой, соображая: «Что случилось-то? Всё ж нормально было?! Ещё и фужеры разбил, Макс теперь ворчать будет. Это был любимый набор его бабки. Она его с лохматых сороковых годов прошлого века берегла». Наклонившись за бутылкой, хоть она цела осталась, краем глаза увидел в темноте за окном два светящихся тёмно-малахитовым глаза. Я был так расстроен, что и испугаться не смог. А чего пугаться-то, кот это соседский, здоровущий мейн-кун, чёрный, как гудрон. Бегемотом его соседи звали, тоже мне, фанаты городского фэнтези. Я из-за этого Булгакова двойку за сочинение получил, потом два раза пересдавал. С тех пор как светящиеся глаза во тьме вижу…

… мои губы скривились в злом оскале.

— Пауки, — послышался то ли выдох, то ли плевок Агееча.

Зрение старика, несмотря на все его годы, всё ещё было острее моего. Лишь спустя два бесконечных мгновения, я увидел очертания конструктов. И вот теперь мне действительно стало жутко. Огромные, точно больше метра, создания, реально похожие на гротескных пауков, лапы которых были собраны из костей, в красном свете фонарей кажущиеся заляпанными свежей кровью. Головогрудь паука начиналась с человеческого черепа, перед оскаленным ртом которого шевелили пальцами мандибулы в виде человеческих кистей. А дальше вся грудь и разбухшее пульсирующее брюхо были покрыты голой, местами свисающей складками кожей. Тоже, как и череп, человеческой? Мерзость!

— Близко их подпускать нельзя. Харкнут кислотой, не увернёшься.

«А на какую дистанцию можно? Со скольки метров харкнут? Как быстро смогут повторить? И у них ещё повышенная защита от физических атак! Значит, только магия!» — эти мысли вихрем пронеслись в голове. 'Перенестись я смогу на три метра, не дальше. Это пятьсот пятьдесят единиц маны. Нет, уже пятьсот сорок пять примерно с учётом нового пассивного умения, полученного мною на сороковом, уменьшающего на один процент затраты маны при использовании активных заклинаний. Заранее подготовленную молнию метнуть на пять-пять с половиной метров, ещё двести… пусть будет пятьдесят, потом сразу назад, ещё пятьсот сорок пять, снова активации молнии и… Прыгнуть ещё раз не получится. Стоп! Амулет! В нём тысяча единиц! Потеря темпа на пять секунд. Успею?! Не то…

— Иван, отслеживай дистанцию, — резко скомандовал я, активируя первое заклинание. — Как будет восемь метров — ори!

Лучше Полусотника с этим никто не справится, у него в глаз словно дальномер вживлён.

— Есть!

Чем мне нравится бывший вояка, сначала сделает, что скажут — потом спросит, если сам не дойдёт.

— Агееч! Активируй молнию и сразу прыжок готовь! Твой снова правый.

— Понял.

Должно получиться! Хватит у него маны на такую комбинацию. А скорость каста чуть медленнее моей и то потому, что реже тренируется из-за всё ещё небольшого общего объёма маны. Эх, нам бы на месяцок, да хотя бы на пару недель в зал Шрама попасть, где артефакт ускоренного восполнения маны есть, сутками тренировались бы, но до уровня рефлексов отработали все придуманные связки.

Тук-тук-тук, стучат кости по камням, но уже не так быстро. Интересно, чем они за потолок цепляются, отсюда я ни когтей, ни присосок каких не вижу. Темнота, еле подсвеченная светлячками, скрадывает расстояние до пауков. Только, считай, на слух и ориентируюсь. Тук-тук-тук, ещё медленнее, но чуть громче. К плевку готовятся или нас изучают? Тук-тук-тук… Сомнения прочь — план уже озвучен!

— Пошли! — вполголоса орёт Иван.

Мне для активации перемещения слово-ключ уже не нужно, только сконцентрированное желание, спасибо Полусотнику за науку. Прыжок. В глазах немного помутилось, никак тело ещё к таким выкрутасам не привыкнет. Вскидываю руку вверх:

— Хош!

Разряд голубыми нитями вытягивается в сторону паука, а я тут же прыгаю вбок, прямо к стене, без применения умения, на одной физике, а потом сразу спиной назад. И снова активирую молнию. И слышу, как раздаётся шлепок с последующим дробным перестуком, грохотом, ударившим по ушам. Паук, суча лапами, свалился на пол. А следом рухнул и второй — Агееч не подвёл. Твари, как висели под потолком, так на спину и грохнулись, суча костяными ногами, по камням пола. И всё ещё оставались живыми.