Я занял свободное место.

Немец сел напротив.

— Потребуется минута, чтобы артефакт настроился на ваши психопрофили, — продолжил инструктировать мужик. — Тут есть каббалистические вставки, поэтому один из вас должен быть одарённым хотя бы первого ранга.

— У меня второй, — сообщаю инструктору.

— Очень хорошо, — кивнул мужчина. — Значит, будете оператором.

— Как эта штука работает? — заинтересовался Немец.

— Элементарно, — улыбнулся представитель Фирмы. — Задаёте друг другу вопросы, получаете ответы. Если ответ правдивый, контур окрашивается зелёным. Ложь — смена цвета на красный. Когда закончите, нажмите вот на эту кнопку. Всего наилучшего, господа!

Дойдя до двери, мужчина обернулся:

— Насилие у нас не приветствуется. Здесь нет камер, но если мы услышим что-нибудь подозрительное, доступ к ресурсам Фирмы будет перекрыт навсегда. Это информация для вас, Ростислав.

Когда мы остались одни, я повернулся к Немцу.

— Готов?

Бандит равнодушно пожал плечами.

Выждав положенную минуту, я начал допрос. Меня интересовало многое, но основной упор я делал на контакты с Нарышкиным, традиционные места встреч, механику перечислений, приказы князя, его привычки и места обитания. Одни вопросы порождали другие, что-то приходилось уточнять. Артефакт неизменно светился зелёным, что не могло не радовать. Немец изо всех сил старался спасти свою шкуру.

Постепенно вырисовывалась общая картина.

Довольно интересная картина.

Когда мы закончили, я откинулся на спинку стула, побарабанил пальцами по столешнице и обдумал то, что узнал в проверочной комнате.

— Я могу идти? — нарушил затянувшуюся паузу Немец.

— Да, — я нажал кнопку вызова персонала. — Теперь можешь.

Пока Вжух наворачивал роллы, привезённые курьером из службы доставки, я занялся изучением документов, собранных Немцем. Хотя какие документы… Записи, разбросанные по нескольким потрёпанным блокнотикам. Всё от руки, а почерк у авторитета довольно неказистый. Я бы сказал, курс по каллиграфии ему не повредит.

Бокс с выставленным на двенадцать часов таймером располагался в частном почтовом отделении, которое принадлежало Ганзе. Оказывается, помимо Почты России в нашей стране функционируют и альтернативные службы, предоставляющие клиентам весьма специфические услуги. Например, отложенный доступ к содержимому локера. Или пересылка ценных бандеролей по адресам, вложенным в специальные кармашки.

По адресу, указанному Немцем, я прибыл заранее. Назвал сотруднику почтового сервиса номер бокса и время разблокировки, после чего меня провели в изолированную комнатушку без окон. Там я нашёл свою камеру, дождался щелчка и вспыхнувшего на дверце зелёного индикатора, после чего открыл дверцу ключом, выгреб всё содержимое бокса и отправился на такси в «Пирамиду».

Записи Немца в сочетании с нашей беседой в проверочной комнате позволили составить портрет человека, с которым мне предстоит иметь дело.

До своего назначения в Соборный Трибунал князь Нарышкин возглавлял один из богатейших Родов Москвы, и это при том, что Нарышкины никогда не входили ни в один из действующих кланов. Просто они ухитрялись балансировать на грани, не привлекать к себе хищных акул, бороздящих просторы империи, тайно отжимать бизнесы, в которых напрямую не были заинтересованы Великие Дома. А ещё Нарышкины оказывали услуги императорской семье, чем заслужили благосклонность правителя. Когда же Нарышкин стал одним из арбитров Соборного Трибунала, его дела резко пошли в гору. За князем закрепилась репутация человека, оплетающего Москву тайными сетями влияния. Нарышкин собирал компромат на чиновников и силовиков, перекупал чужие долги, не гнушался шантажом, прикармливал важных для себя людей на ключевых постах. И, конечно же, руководил бандитскими группировками, которым обеспечивал прикрытие.

У меня были записи, в которых Немец фиксировал любые, даже самые мелкие, поручения князя. Убить кого-то, запугать, похитить члена семьи, разгромить магазин, уничтожить склад, подставить… Или, напротив, обеспечить прикрытие, если «нужный человек» творил беззаконие. Куча фамилий, включая потенциальных врагов Рода Нарышкиных.

Наверное, я мог бы застрять в Москве.

Вычислить, где находится князь и пойти за его головой.

И, быть может, я преуспею.

Вопрос в том, что будет дальше. Не стану ли я личным врагом императора, не обрушится ли на мою голову служба безопасности Медведей или иные структуры, в обязанности которых входит защита арбитров? И, разумеется, я не люблю воевать, имея поверхностное представление о враге. Без разведки и чёткого понимания, с чем столкнусь. Вдруг у Нарышкина имеются артефакты, способные пробить мой духовный доспех? Или на него работают телепаты столь высокого класса, что моё зеркало не справится с их напором? Я не могу просто так взять и завалить высокопоставленного судью, улаживающего конфликты между Великими Домами.

Отправить кому-нибудь компромат?

Императору?

Так ведь действующую власть может устраивать положение вещей. Полезным людям многое прощается. А воевать с целой страной я не могу.

С другой стороны…

Нарышкин предпочитает действовать исподтишка, привлекая для расправ над своими врагами сторонних «подрядчиков». Значит, не всесилен. Значит, чего-то или кого-то опасается.

У меня есть шанс достать этого выродка, поднявшись в иерархии инквизиторов. Нарастить собственное влияние, расширить круг знакомств. Выйти на Супрему, если потребуется.

Месть — блюдо, которое подают холодным.

Я буду идти по трупам, наращивать личное могущество и собирать информацию о враге. Не поверю, что этот тип ни разу не оступился и не нарушил Кодекс.

…Поток моих мыслей прервала телефонная трель.

Нехотя встав со своего кресла, я подошёл к аппарату и снял трубку.

— Слушаю.

— Господин Володкевич, — раздался голос неизвестной девушки. — На ваше имя заказан междугородний звонок.

Через несколько секунд меня соединили с Варей Фурсовой.