– Иванов! – рявкнул шеф, когда парень собрался взяться за суп. – Забираешь один «Капрезе», второй на Смирновой!

– Есть, шеф, – приторно улыбнулся Иванов.

Взвинченная из-за неудачи, я быстро нарезала курицу, схватилась за соусницу.

– Смирнова, где «Цезарь»?

– Готовлю, шеф.

– Тебе придется ускориться.

– Как? Повернуть время вспять? – пробормотала я, глядя на часы. Рядом оказался Иванов и тихо хмыкнул, то ли злорадствуя, то ли оценивая мой комментарий. Кто его разберет.

На пределе сил я приготовила салат и отдала его, пригибаясь под угрожающим взглядом начальника.

– Он все еще отвратительный!

Я застыла, держа в руке тарелку с идеальным блюдом, не зная, что делать: переделывать или нет. В этот момент Алиев нажал на звоночек, чтобы официанты забрали заказ. Алла выхватила у меня тарелку со словами:

– О, наконец-то! А то вместо «Цезаря» на вилки накололи бы меня!

Алиев продолжал сверлить меня уничтожающим взглядом, я попятилась к рабочему столу, собираясь заняться «Капрезе» и отключить эмоции. Высшая школа кулинарного искусства не готовила меня к неадекватным начальникам. Иванов с самодовольной ухмылкой наблюдал за моими рассеянными движениями. И к коллегам-придуркам тоже не готовила.

Мы с Ивановым стояли напротив друг друга и делали свои салаты, будто соревновались на скорость, и отдали их одновременно, как по секундомеру.

Шеф оглядел два одинаковых салата. У Егора он выглядел чуть больше.

– Иванов? – кустистая бровь Алиева взметнулась вверх. Он отдал мое блюдо, а на салат моего соперника смотрел так, будто нашел в нем мертвых мух. – Пограмовку блюд!

Егор забрал тарелку переделывать салат, а пока нарезал помидоры и сыр, с улыбкой перечислял все блюда по списку меню, называя по памяти не только общий вес, но и пропорции каждого ингредиента. Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Видимо, тема с пограмовкой всплывала у них не однажды. Надо бы и мне выучить этот список. На всякий случай.

Очередной «Капрезе» Иванова полетел в стену. Я вздрогнула. А Егор усмехнулся, опустив глаза в пол, и покорно пошел делать новый. М-да, предыдущие дни были для меня стрессом, но сегодня…

– Делаешь «Капрезе», Иванов, пока он не будет весить ровно сто семьдесят грамм! Смирнова берет остальные заказы.

Я невольно посмотрела на своего соперника, не скрывая удивления и сочувствия. Но этому парню были нипочем все придирки: он лучился от улыбки и спокойно делал новый салат. Что, по моим наблюдениям, еще больше злило начальника.

Когда я увидела цифру 170 на весах и торжествующую улыбку парня, мне тоже хотелось улыбнуться. И, честно, я уже зашивалась с заказами. Было бы неплохо иметь еще одни руки в помощь. Но тут в меня будто демон вселился, шепча на ухо подлить в его идеальную тарелку использованного масла вместо соуса. Отомстить за то, что не подсказал с «Цезарем».

– Что такое, булочка, ты выглядишь так, будто нарезаешь не курицу, а котенка, – глумливый тон Иванова был последней каплей.

Решено! Добавляем масла.

С самым беззаботным видом я обошла стол, зацепила нерафинированное масло и приблизилась к Егору. Он, слишком увлеченный салатом, неожиданно сделал шаг в мою сторону. Мы изо всех сил врезались друг в друга.

Я тихо простонала от боли. Мои бедные, бедные ребра!

– Булочка, мать твою! – возмутился Иванов. – Смотри, куда идешь!

Рука Егора оказалась на моей талии, чтобы предотвратить мое падение. Негодование в его голосе отдавало еще чем-то… похожим на нежность. Если бы я была наивной малолеткой, которую можно купить мнимой заботой, точно бы попалась.

Я сосредоточилась на том, чтобы усмирить вспыхнувшую резкую боль, и закрыла глаза. Мне, как девочке, хотелось заплакать: от боли, усталости, напряжения рабочего дня, от эмоционального давления, даже от избыточной мужской сексуальности на одном квадратном метре! Но тот человек, которым я стала, чтобы выжить, заткнул мою внутреннюю плаксивую девчонку шутовским кляпом и выдал вслух:

– Что за имечко такое: булочка? – проворчала я, открывая глаза и смотря в его.

Я буду дурой, если не признаю, что между нами воздух уже мерцал от наэлектризованных искр нашего противостояния.

– От тебя даже через стол пахнет, как от свежеиспеченного Синнабона, – он говорил, а меня обволакивало сладким мороком. Я нахмурилась, злясь на себя за это.

Приправы Марты, видимо сделали свое дело. Блеск!

– Меня зовут Лера, – отчеканила я.

– Учту.

Иванов нервно дернул плечами, словно смахивая наваждение. Приятно видеть, что и он чувствует химию между нами. И все же, Валери… то есть Лера! Ты хочешь оказаться на балконе вслед за Есенией?!

С этими мыслями я добавила масла, не разрывая зрительного контакта с Егором.