– Блядь, какого чёрта запретили сидеть в мобильном пункте? Там хотя бы кондиционер был…

– Новый регламент. По-хорошему мы вообще должны прям патрулировать, но из-за понятных событий тратить солярку нецелесообразно, поэтому начальство утвердило несколько точек дежурства на полигоне.

– Сука, с каждым разом всё тошнотворнее и тошнотворнее…

Я сделал несколько глотков энергетика, оказалось не так мерзко, как я ожидал.

– Кстати, - Влад, выпустил струю едва уловимого дымка и смачно прокашлялся после затяжки. – Завтра идёшь на инструктаж по безопасности?

– Чего? Опять?!

– Ага, Макс и Ника будут проводить. На этот раз будем слушать, как правильно действовать, если произойдёт разрушение одного из контуров наших замечательных АЭС. Там ещё какая-то лажа по поводу какой-то консоли… Короче, надо идти.

– Не, я пас. Не хочу видеть этих двоих.

– Так тебя же оштрафуют, сделают выговор и если ещё раз такое пропустишь, то уже до свидания.

– Сука… - Я вспомнил, что просто так это всё нельзя пропускать. – Может ты мне нос сломаешь?

– Сдурел что ли?

Юрец был жутким доходягой, иногда я вообще удивлялся, как его ветром не сдувает.

– А сколько в тебе весу то?

– Пятьдесят пять килограмм наверное…

– Ну ты и дрищ.

– Дрищ, не дрищ, а двадцатку раз подтянусь.

– Если бы я весил пятьдесят пять килограмм, я бы подтянулся тридцадку.

Он пожал плечами. Пропускать инструктажи по безопасности нельзя было. На этом чёртовом полигоне вообще ничего нельзя было пропускать. Чуть что, сразу же выпнут. Помимо прочего, я как военнообязанный и распределённый по призыву, не мог просто так вернуться домой, меня бы отправили ещё куда-нибудь, а уж лучше тухнуть здесь, чем копать блиндажи и ползать по полям, вытаскивая трёхсотых…

– Что у тебя там с этой Никой-то… Что ты её видеть не хочешь?

– С чего ты взял, что я не хочу видеть именно её, а не Макса.

– Пф-ф… - Влад сделал возмущённую гримасу, ухмыльнулся и затянулся ещё раз, явно давая мне понять, что мой вопрос оказался крайне дурацким. – За кого ты меня держишь, брат?

– Да не знаю, мы что-то гуляли, целовались, а она какой-то стервой оказалась. Игнорирует меня, отвечает односложно.

– Так ты её даже не завалил?

Я посмотрел на него сощурившись, затягиваясь сигаретой, от которой осталось всего ничего.

– Не.

– И чего паришься тогда? Лизаться можно хоть со всеми подряд… А вы договорились, что вы вместе?

– Не.

– Ну тем более… Не понимаю тогда, чего ты страдаешь. Столько баб красивых в Елльске, я когда в бильярдную прихожу, там одна краше другой.

– Её уже открыли?!

– Да, а ты не знал? Ещё позавчера.

Я сбросил пепел и выкинул бычок, натянув на голову кепку, так как начало серьёзно припекать. Из-за тени, падающей на глаза от козырька, захотелось спать и я зевнул во весь рот, потягиваясь и издавая нелицеприятные звуки. Юра добил свой джойнт, задержал дыхание, надул щёки, и выпустив последнюю порцию едва уловимого белёсого дымка, раскашлялся на всю улицу.

– Почему ты не встал в тени, я не понимаю? Запекаемся здесь, с меня уже седьмой пот стекает. Можно яичницу жарить на крыше кэба.

– По регламенту не положено.

– Да кого-то это вообще когда волновало? Вон Ленка никогда по регламенту не вставала, и всё хорошо.

– Друг, я подчиняюсь правилам и регламенту, это важная часть нашей дерьмовой работы. Нельзя нарушать.

– Ага, а курить на работе можно значит.

– Ты не понимаешь, это уже другое. Это касается только меня, только моя личная ответственность перед самим собой, а регламент касается всего, что находится за пределами меня. Вот эта тачка – это часть регламента. Я ответственен за неё, я не буду нарушать регламент. А состояние моего организма – это уже совершенно другая зона ответственности, у него нет регламента, я могу сам регулировать эти процессы. Понимаешь?

– Это часть регламента, дубина! Нельзя быть упоротым на работе.

– А я не упорот, я лишь слегка расслаблен. Это сказывается на моём функционале только в лучшую сторону. Так я бы напрягался, терял бы много энергии на переживания и в ответственный момент оказался бы не готов к быстрому реагированию. – Он достал обычную сигарету и снова закурил. – Тем более, если бы ты не был сонным, ты бы согласился тоже курнуть. Сколько раз уже было.

– Ну не целый джойнт же.

– Какая разница? В моих глазах, ты даже больший грешник, чем я. Не поспал перед дежурством, пониженная концентрация, вялость, плохое настроение, мозг хуже электрончики гоняет… Ты поступил гораздо неправильнее меня.

– Нет такого слова «неправильнее», не может быть совершенной степени у слова «неправильно».

– Брат, не цепляйся к словам, ты понял о чём я.

– Угу…

Мы продолжили курить и коптиться на этой жаре. В этот день нас ждал только один вызов, который мы быстро отработали и чёрт подери, Юрец оказался прав, я был вялый, несобранный и совершенно неготовый к серьёзным испытаниям. Следующим утром перед тем, как покинуть тачку в конце своего дежурства, я завис на несколько мгновений.