– Зато выпендривался до последнего. – Виноградова смотрела на меня с нежной материнской улыбкой.

– Судя по всему она в полном порядке. По крайней мере я не вижу никаких отклонений внешних.

– Спасибо тебе, - Она подошла ко мне со спины прижалась, положив руки на плечи. – Ты меня успокоил.

Я моментально вырвался из её объятий.

– Так, Олеся, это не мой ребёнок, и мы с тобой не пара.

– Ой, уже и поблагодарить нельзя! Недотрога! Подумаешь расчувствовалась немного.

– Это становится какой-то закономерностью… - Я огляделся по сторонам и сунул сигарету в зубы, но прикуривать не стал. – Я пошёл. И вообще лучше ребёнка показать нормальным врачам, а не мне…

– Как назовём её?

– Ко мне вопрос?

– Конечно.

– Назови Алёной… Или Стешей. Не знаю…

– Алёна мне нравится.

– Вот и славно.

На том и распрощались, я снова вывалился на холодную улицу и решил заскочить к знакомым радистам, которые мёрзли круглыми сутками в одной из плохо отапливаемых будок на окраине города. Я прикупил в одной из ещё действующих пекарен несколько булок, чаю, притащил мужикам, они страсть как обрадовались. Я залез внутрь, и мы начали общаться.

– Уже не могу, хочу в отпуск. Полгода на ротациях, мошонка уже стёрлась об штаны туда сюда мотаться. – Вещал Пересвет.

– Поговори мне тут, я уже год дома не был. Отправляю ровно одно сообщение в месяц матери. Пишу, мол, всё хорошо. Точка.

– Да ты вообще какой-то… Не хочется обзывать тебя плохими словами, Саня, но с близкими так нельзя. Связь же есть, ну…

– Все эти сопли, разговоры. Не интересно. Отпахал по контракту, затем свалил домой. Всё. Ничего лишнего. Это вы там всё что-то со своими ласкаетесь, милуетесь, нюни разводите. Мне этого не понять.

– Мать же, Саня! Мать! Она там места себе не находит целый месяц! Ну! Хоть раз в день бы писал, рэмбо ходячий ты наш.

– Такова её доля.

– Эх-х… - Пересвет махнул рукой. – Вот так и живём. – Сказал он, повернувшись ко мне. – Вот таких сыновей матери рожают, а потом с инфарктом их в больницу забирают. Играется с материнским сердцем, как последний… Не буду говорить кто.

– Что слышно то? – Я перевёл тему. – Уже хоть что-нибудь бы сделали, либо в наступление пошли, либо в отступление. Никаких сил нет находиться в подвешенном состоянии.

– Гриш, ты неопытный, нигде не был. Мы вон, на юго-востоке ждали наступления помню полтора года. В итоге, как началось, так все в господа уверовали. – Он залез под рубашку и достал серебряный крест. – Прикупил после того раза. То было десять бригад, мы все охуели так, что срали прямо в окопах не отходя от кассы. А тут говорят двадцать восемь бригад собрали. Вот и думай.

– На новый год пойдут. – Тихо произнёс Саня. – Помяните моё слово.

– Не пойдут, потому что знают, что мы ждём их на новый год как раз… Будут дальше мурыжить.

– А что со связью и гиперджетами? Я слышал, что мы пару перехватчиков потеряли…

– Да муть какая-то творится. Этот ваш полигон, чтоб ему пусто было, вообще какая-то чёрная дыра. Я тут поймал сигнал… - Он засунул сигарету в зубы и переключил несколько тумблеров, покрутил датчик частот на радиопанели. – Вот, на!

Я взял наушник и прислушался. До меня доносились звуки пульсирующего, глубокого, гортанного рыка. Он был сильно приглушён, создавалось ощущение, что внеземной голос что-то говорил, но разобрать не получалось.

– Что это?

– Вообще, это сигнал из глубокого космоса.

– Так, и?

– Но исходит он с полигона. Вот я его ловлю прям отсюда.

Он ткнул пальцем в карту, лежащую на столе. Если я всё правильно понял, то сигнал исходил из района между Сферой и Медейей.

– Ага, - Пересвет сбросил пепел с сигареты на пол и выдохнул снежный дым. – Причём это не отражение сигнала. Источник сигнала буквально находится на полигоне. Что там творится одному богу известно… Что-то похожее долетало до наших учёных ещё в прошлом веке. Структура сигнала прям один в один. Но тот сигнал шёл до нас от созвездия Рыб за тысячи световых лет от Земли. Смекаешь?

Я кивнул.

– Тоже будешь лапшу на уши вешать. – Вмешался Саня. – Не такой уж необычный сигнал.

– Ты сам видел с какой скоростью он меняет свою частоту.

– Ну видел.

– Тебя это не настораживает? У них тут стоит какой-то особый передатчик, задача которого спутать своих же?

– Если мы запутаны, то и враг запутан. Может быть оттого и нет наступления, что не могут нормально выстроить цепочку связи.

– Ясно всё с тобой. – Пересвет снова повернулся ко мне. – И вот так каждый день. Я ему слово, он мне десять. Живём.