– Ладно, давай оставим твои фантазии касательно пасты на другой раз, а сейчас я сделаю вид, что ты меня не разозлил и отправлюсь спать. И уже на свежую голову разберёмся, что с тобой делать, договорились?

Сделает вид, что не злится? Ха! Да она не то, что не злится, она просто в восторге!

– Или можем ещё раз поцеловаться, ведь я точно знаю, что тебе понравилось.

Она закатила глаза и недовольно цокнула языком, не переставая при этом улыбаться.

– Ох, Теплинин, не льсти себе! За две секунды девушка никогда не поймёт понравилось ей или нет.

– Тогда надо поставить таймер на десять секунд.

– Вот, молодец! Отличная идея. Ставь таймер, и чтобы я тебя здесь через десять секунд не видела.

Она произнесла это по-доброму, ласково. Перечить не хотелось. Разум начал возвращаться, кровь к мозгу прилила, и я решил, что если буду излишне настойчив, то всё испорчу. Тем более, я без того ходил по очень тонкому льду.

– Но я тебя и здесь переиграю, я исчезну гораздо быстрее, чем за десять секунд.

После этой фразы, я развернулся и стремглав помчался по лестнице вниз, а сверху ещё доносился её заливистый, звонкий смех.

Глава тридцать третья

На следующий день после дежурства раздался звонок. В предвкушении, я бросился к мастерфону едва открыв глаза. Но меня ждало разочарование, это оказалась не Софья.

– Ну и что тебе нужно от меня на этот раз?

– Ты разве не хочешь навестить своего сына? Уже сколько месяцев прошло…

– Олеся, ты поехала головой, мы с тобой даже не прикасались друг к другу.

– Это не важно, ведь он здесь только благодаря тебе.

Вспоминая тот синюшный цвет кожи младенца, меня передёрнуло.

– Что ты предлагаешь?

– Приезжай, ну приезжай, умоляю… Я хочу, чтобы он на тебя посмотрел.

– Кто он? Олеся, это был синюшный мёртвый младенец!

– Приезжай и увидишь настоящее чудо.

Я повесил трубку и понял, что она разожгла во мне интерес. Пугало конечно то, что девка совсем сошла с ума, и я увижу там просто разложившееся червивое тельце. Но коли так, надо будет тогда сдать её наконец в отделение психиатрии, а то может и до самоубийства дойдёт, потом меня ещё приплетут к процессу. Собравшись, я поцеловал Ксюшу в маковку и отправился к Олесе. В этот холодный зимний декабрьский денёк туманными очертаниями через дымчатое небо просвечивало наконец солнце. Уже и не помню, когда в последний раз видел светило. Настроение поднималось, шаг ускорялся, уже через пятнадцать минут я был на месте, вошёл в квартиру Олеси и стоял, как вкопанный, не в состоянии произнести ни слова.

– Не может того быть, что это он… - Молвил я, когда наконец отошёл от шока. – Где ты этого взяла?

– Это он, Гриша. – Олеся смотрела на ребёнка любящими материнскими глазами. – Это мой смысл жизни…

В кроватке лежал ребёнок месяцев девяти от роду. Он выглядел совершенно здоровым, улыбался двигал ручками, ножками, пытался вставать, но пока эти попытки заканчивались неудачей. Поверить в это было сложно. Я своими глазами видел тот свёрток. Ни по каким законам физики и мироздания не могло произойти так, чтобы синий, мёртвый младенец превратился в это… Это попросту невозможно.

– Ладно, колись, где ты его нашла? Какие-то вояки принесли?

– Это тот самый ребёнок!

– Да не может того быть! Что за бред ты мне втираешь?!

– Это тот ребёнок! Тот! Почему ты не веришь?

– Потому что это невозможно! И вообще какой смысл всего этого розыгрыша?

– Ты неисправимый идиот. Даже если бы на твоих глазах Христос прошёлся по воде, ты бы всё равно говорил, что подобное невозможно!

– Ладно… Мне это всё не очень интересно, ты меня позвала зачем? Чтобы показать это чудо? Я посмотрел. Ты довольна?

– Неужели ты совсем ничего не чувствуешь?

– Что я должен чувствовать?

– Ребёнок твой!

– Да как он может быть моим? Ты совсем чокнутая!

Она закрыло лицо рукой.

– Не бери в голову… Не важно.

– Отлично, я пошёл.

– Нет, подожди, я ещё кое-что хотела.

– Начинается.

– Ты же врач? Можешь его осмотреть?

– Я фельдшер, а не врач.

– Посмотри, пожалуйста, у неё всё в порядке?

– Это девочка?!

– Да.

Я приподнял брови. Неожиданная весть.

– Есть какие-то жалобы?

– Нет, но я всё равно волнуюсь…

– Ладно, но учти, что я не специализируюсь на младенцах, могу чего упустить.

– Лучше, чем ничего.

Олеся постелила на столе пелёнку, положила на неё девочку, раздела, и я приступил к осмотру. Кожа розовая, здоровая, движения естественные, горло в порядке, в ротовой полости никаких серьёзных отклонений. Моё внимание привлекли глаза. Они выглядели так знакомо, но я не мог никак понять почему. Светло-серые, дымчатые радужные оболочки, большие выразительные зрачки. В глазах младенца было столько радости, что я и сам не заметил, как начал щекотать её под ручками, расплываясь в улыбке. Однако, долго оно не продолжалось, я поймал себя на мысли, что выгляжу нелепо и прекратил.