– Григорий! – Она поглядела на часы. – Чуть ли не секунда в секунду. Пунктуальность ваше всё.

Я вспомнил, как сто раз опаздывал на работу и как Лена меня отмазывала перед начальством.

– Кхм… Было бы странно, если бы опоздал. Я был всего на этаж выше.

– Ну присаживайтесь уже, надо срочно вас осмотреть.

Она указала мне на специальную процедурную кушетку, покрытую толстой плёнкой полиэтилена. Я забрался на неё, предварительно сняв обувь.

– Ложитесь, ну же! – Приказала хирург Талипова. – Мне нужно, чтобы вы были в расслабленном состоянии.

Я повиновался, она подвезла диагностический модуль с лампой и мобильным томографическим блоком. Затем надела свежие резиновые перчатки, направила свет прямо на мой забинтованный палец и сняла самоклеющийся бинт.

– О, боги, что за мясник это сотворил?

– Я сам…

– Оно и видно, вам бы такими стежками только трупы зашивать, ей богу… - Она положила мою руку на свинцовую пластину и навела рентгенографическую камеру сверху. – Ну понятно, здесь всё понятно…

Я предпочёл не задавать лишних вопросов. Она в свою очередь встала с рабочего кресла, и её талия оказалась на уровне моего лица. Никогда ещё хирург Софья не находилась так близко ко мне. Я ощущал запах её одежды. Нежно пастельная смесь огурца и морского бриза. Через пару мгновений на ней уже была маска, очки, она полностью застегнула халат, засучила рукава, поменяла перчатки, хорошенько промыла руки в свежих перчатках, подготовила все средства дезинфекции, выдвинула ящик с инструментами.

– Григорий, анестезию вводить не буду, но если будет больно – скажите. Просто, чтобы не терять время, пока подействует. Хорошо?

Я кивнул.

– Вот и славненько, сейчас всё сделаем в лучшем виде.

Далее она снова начала творить свою хирургическую магию, нависнув над моим несчастным пальцем. Но вопреки моим ожиданиям всё прошло очень быстро. Уже минуты через две она перестала копаться в ране и приступила к зашиванию. Движения у девушки были поистине грациозные, удерживая иглу и нитку в двух зажимах, она выписывала кистями уверенные виражи в воздухе, результатом которых становились не просто идеальные стежки. Эти стежки можно было бы вставить в рамку и любоваться ими до конца жизни. Признаюсь, честно, мне будет очень совестно через некоторое время эту красоту снимать… Завершилось всё небольшим уколом заживляющего средства.

Она сидела с согнутыми в локтях, приподнятыми руками вверх и глядела на свою работу, наклоняя голову под разными углами.

– Так намного лучше. И нитки телесного цвета смотрятся приличнее, чем чёрные, правда? И заклеивать ничего не надо, пусть корочка быстрее образуется.

Я даже не знал, что и сказать на это всё.

– Да, Софья Михайловна, спасибо вам огро…

– Давайте уже прекратим это наконец!

Я аж замер на мгновение.

– Этот официоз меня добьёт в конец, чувствую себя старой бабкой, ей богу.

– Предлагаете называть вас просто Софьей?

– Да, и не вас, а тебя. Так ведь всем будет удобнее? Не такая уж большая у нас разница в возрасте.

– Какая у нас разница в возрасте?

– Пять лет.

– Тебе тридцать четыре?!

Она сняла маску, сжала губы и посмотрела на меня исподлобья с неприкрытым недовольством, которое впрочем разбавлялось её задорным настроем, поэтому в глазах сверкали искры забавы. Я видел, что в глубине души ей понравилась моя шутка.

– Нет, Григорий, мне не тридцать четыре, а всего двадцать четыре! За что ты решил так меня состарить на десять лет? Я и правда настолько плохо выгляжу?

– Бред собачий, ты выглядишь сногсшибательно!

У меня это вырвалось. Я не планировал говорить что-то подобное. Но она улыбнулась.

– Дай свою руку.

Я протянул ей ту, которую она оперировала.

– Да не эту, балбес! Правую!

Только сейчас до меня дошло, что она хотела осмотреть результаты своей предыдущей операции на мне. Покорно протянув забинтованную пятерню, я насладился теплотой её рук вновь.

– Здесь не больно? – Она едва нажала.

– Нет.

– А тут?

– И здесь не больно.

– Врёшь! Не может быть не больно!

– Не вру, правда не больно!

– Значит на тебе всё заживает как на собаке.

– Может быть… Девяноста девять процентов – твоя заслуга, один процент – заслуга генетики.

– Я знаю, спасибо, приятно слышать.

Софья слегка подрумянилась, чёрт я ей нравлюсь! Я это видел невооруженным глазом!

Следующее, что я хотел сделать, находилось на какой-то неведомой грани моих собственных норм морали. Я понимал, что по отношению к Нике – это будет подло, но в то же время я понимал, что Ника скоро покинет полигон. Да, меня ждёт последний поцелуй, да я буду её искать в будущем, да я её никогда не забуду. Но её здесь не будет. Она исчезнет из моей жизни. И от этого будет тошно. В то же время Софья останется на полигоне до последнего, я уверен на двести процентов, что в её контракте прописаны точно такие же пункты, как и у меня. А вместе коротать время здесь будет куда веселее… Я глядел внутрь себя и не мог найти ни одного аргумента против того, чтобы…

– Пойти на свидание…

– Что?

Чёрт подери, неужели я так и сказал? Ну что за увалень и болван!

– Э-э, прости… Я хотел спросить, не против ли ты сходить со мной на свидание? Да, звучит самонаде…

– Я не против. – На лице Софьи застыла сдержанная улыбка.

– Хо-хо!

Я и правда не понимал из каких недр моего больного разума поступали эти команды рту, чтобы он генерировал случайные звуки вместо внятных ответов…

– Да, Григорий, ты и правда необычный молодой человек, который умеет оригинально отреагировать на согласие девушки.