Черт! Ему все еще не хватало решимости, чтобы схватить ее! Ноздри капитана раздулись. Он чуял ее запах, и жаркая волна прошла по его телу. Он решительно протянул руки…

— Ты не хочешь снять с себя одежду?

Штабб открыл и закрыл рот. Это сказала девушка. Сказала по-немецки. Причем с тем отчетливым баварским акцентом, какой был у самого Штабба! У капитана выло такое ощущение, словно его ударили в челюсть.

Немка? Вот дерьмо!

— Ты что, передумал? — В нежном певучем голоске девушки слышалось огорчение.

«Ах ты шлюха!» — подумал капитан.

И с невероятной скоростью принялся срывать с себя одежду.

Красавица глядела на него с прежней чарующей улыбкой из-под рассыпавшихся по лицу волос.

Пояс с кобурой последним упал на кучку одежды. С оружием капитан расставался очень неохотно.

Голый, широкий, вспотевший от волнения, Штабб шагнул к девушке. Он был готов к тому, что она отпрянет и бросится бежать. Но она, наоборот, сделала движение навстречу, и ее горячие руки коснулись костлявых бедер капитана раньше, чем его собственные лапищи легли на гибкую талию. Бык-Штабб притянул красотку к себе, прижал ее животом к своему животу и повалил в густую траву. Острые ноготки впились в волосатые ягодицы Штабба, тело девушки под ним выгнулось, и быстрым рывком, как заправский борец, она заставила капитана перекатиться на спину, оказавшись сверху. Капитан не сопротивлялся, только засмеялся хрипло и, поймав ладонью ее затылок, притянул поближе к себе прелестное личико. Но девушка вывернулась, мотнув головой. Курт Штабб поймал толстыми пальцами длинную шелковистую прядь, дернул… и отпустил, ощутив, как пальчики девушки сомкнулись на его сокровенном. Она привстала, упираясь второй рукой в живот капитана, и с нежнейшей улыбкой медленно начала опускаться вниз…

Солдат трясся как осиновый лист.

— Значит, он просто прошел мимо тебя? — процедил полковник Бейсн. — Просто прошел и все?

Страх солдата превратился в животный ужас.

«Не обмочился бы! — подумал Харви Бейсн. — Врет! Точно — врет! Чтоб Курт прошел мимо часового без своих обычных шуточек!»

— Ам… ам… ам… — попытался что-то сказать солдат.

Рихард Веерховен, стоявший позади полковника и с брезгливостью наблюдавший всю сцену, поджал губы и отвернулся.

Бейсн двумя пальцами взял солдата за подбородок.

— Если ты все расскажешь, все, всю правду, — произнес полковник, смягчая голос, — я обещаю, что ты не будешь наказан! Ты понял?

Это был верный путь. Через несколько минут Бейсн получил точное описание разговора капитана с последним, кто видел капитана живым. И это описание полностью соответствовало натуре Курта Штабба.

Специалист по электронным системам поражения, двадцативосьмилетний лейтенант Рихард Веерховен со скучающим видом изучал внутренность казармы. Иногда он искоса взглядывал на перепуганного, поднятого с постели чернокожего, вытянувшегося перед полковником. Рихард Веерховен был уверен, что допрос не даст ничего нового.

— Больше ты ничего не видел? — спросил Бейсн.

— Нет, полковник, сэр!

— Свободен! Можешь спать дальше!

И, развернувшись на каблуках, двинулся к выходу из барака-казармы.

Лейтенант поспешил за ним.

— Так вы не накажете его, сэр? — спросил он по-немецки, зная, что англичанин неплохо владеет этим языком, а солдаты Еджава Вулбари — нет.

Полковник, уже шагнувший наружу, резко обернулся, взявшись рукой за косяк:

— Вы не слышали, что я сказал, лейтенант?

— Но… — не слишком уверенно произнес Рихард. — Его следует… необходимо наложить взыскание… В конце концов, он — только черномазый! — закончил лейтенант с ожесточением.

— Неважно, кому я обещал! — жестко произнес Бейсн. — Важно, что обещал —я! И не забывайте, лейтенант, что наш работодатель — тоже черномазый!

Бейсн шагнул наружу и прищурился, когда солнце ударило ему в глаза.

Веерховен воздержался от продолжения спора. Он полагал, что человек с дипломом доктора международного права — чуть больше, чем просто черномазый.

У лейтенанта были своеобразные расовые взгляды.

Кроме того, он практически не знал кандидата в президенты шейха Еджава, чей отказ от верований предков отпугнул от него треть сторонников. Зато принес достаточно денег, чтобы сделать этот островок практически неприступным. А это было только начало!

— Куда мы теперь, сэр? — спросил Веерховен, механически отвечая на приветствие часового у входа.

— В лазарет! — Полковник широким шагом двинулся через плац.

Лазарет представлял из себя такой же приземистый, собранный из деревянных щитов барак, как и остальные строения базы. Если не считать дома, построенного здесь, на макушке острова, задолго до прихода на Козий Танец сторонников Вулбари.

У входа в лазарет полковник остановился и некоторое время наблюдал, как шагах в сорока коренастый чернокожий сержант муштрует два десятка солдат. Веерховен, который три недели провозился с аппаратурой и не знал никого из гарнизона, кроме четверых солдат его собственной команды, с интересом присматривался к точным движениям сержанта.

— Неплохо, а? — с удовольствием проговорил полковник.

— Вы имеете в виду сержанта, сэр? — спросил Рихард.

— Нет! Сержант — мой парень! Я знаю, на что он способен! Я имею в веду этих! Они уже немного похожи на солдат? А, лейтенант?

— Я не видел их в деле, сэр!

Полковник взглянул с любопытством на своего подчиненного:

— Я тоже не видел вас в деле, лейтенант!

— Разве, сэр? — усмехнулся Веерховен. — Может быть, у нас проблемы с системами обнаружения?

— Да, верно! Раунд — за вами! — И, подмигнув Веерховену, толкнул дверь лазарета.