— Мы не знакомы, сэр! Я — владелец этого острова!

— Но… Но мне сказали: вы умерли! — проговорил человек в светлом костюме.

Для своего положения он держался совсем неплохо.

— Сожалею, сэр! — Дейн слегка поклонился. — Считайте, что я — зомби! Вы умеете водить катер?

—Да, но…

— Вы немедленно спуститесь вниз, возьмете катер и уберетесь туда, откуда приехали!

— Сэр! — с достоинством произнес человек в белом костюме. — Я никуда не уеду без этого господина! — Он указал на Винченцу.

Определенно этот парень умел себя держать. При других обстоятельствах Сэллери охотно познакомился бы с ним поближе, но — при других обстоятельствах!

— Ты! — гаркнул он. — Это моя земля! И я тебя сюда не звал! Или ты уберешься, или… — Он сделал недвусмысленный жест.

Человек в костюме побледнел и сделал шаг назад.

— Сэр! — промямлил посредник. — Вы же не бросите меня?

— Нет! — пообещал тот. — Я… — и осекся, увидев перед носом блестящий клинок.

— За каких-нибудь два часа крабы и крысы очистят твой скелет от всего остального! — заверил Сэллери. — А ты, — он повернул голову к Винченце, — если еще раз откроешь пасть, останешься без языка. Проваливай, парень! — велел он человеку в костюме. — Надеюсь, ты еще не заплатил?

Упоминание о деньгах произвело едва ли не больший эффект, чем меч. Господин в костюме бросил недовольный взгляд на Винченцу.

— Нет, — сказал он. — Я должен заплатить, когда мы вернемся!

— Уже не должен! — заверил Сэллери. — Уезжай и радуйся, что сохранил свои полмиллиона!

— Миллион двести! — с достоинством произнес человек в костюме.

— Ого! — Дейн расхохотался. — Ставки растут!

— Франков! — жалобно произнес Винченца.

— Ну, тогда падают! Ты еще здесь? — Он поднял меч.

Человек в костюме попятился, потом повернулся и бегом припустил вниз.

— Вот так, приятель! — сказал Сэллери посреднику. — А мы с тобой поднимемся в дом и поговорим! Уверен нам есть о чем поговорить!

Винченца исподлобья посмотрел на него.

— Было бы лучше, если бы я тоже уехал! — проговорил он. — Синьор! Клянусь Богом, я никогда…

В этот момент они услышали, как заработал двигатель катера.

— Слышишь? — спросил Сэллери. — Никогда больше! И я об этом позабочусь!

И, заметив опасный блеск, появившийся в глазах Винченцы, коснулся мечом его щеки, оставив красную метку.

— Можешь умереть прямо сейчас, если тебе лень идти со мной!

— Я пойду! — согласился Винченца.

— Так сколько же лет ты возишь сюда людей? — спросил Сэллери.

— Двадцать два года. С тех пор, как отец передал мне семейное депо!

— Семейное дело? Так ты это называешь? — Сэллери усмехнулся.

Винченца тоже подхихикнул. Но его подобострастный вид не обманывал Дейна.

— И за все это время тебя ни разу не взяли за задницу?

— Мой отец научил меня правильно выбирать! — не без гордости ответил «посредник».

— Но остаются же документы, наследники…

— Никаких документов! — Винченца хитро прищурился. — Пока наследники начнут интересоваться, никаких бумаг не останется. До сих пор не нашлось умника, который обеспечил бы их сохранность как надо. А если что — я только посредник.

— Ты, должно быть, очень богат?

— Да. — согласился Винченца. — Я обеспеченный человек. Хорошо обеспеченный. Хотя большая часть денег все равно уходит. Налоги, издержки, взятки…— Лицо его приняло скорбное выражение.

— Да, — согласился Дейн. — И еще ты немного задолжал. Мне.

— Я верну вам все деньги, мистер Дейн! — пообещал Винченца.

Сэллери расхохотался.

— Я дам вам… миллион долларов! — У посредника начала дергаться щека. — И этот прекрасный остров! Остров, который…

— Рано или поздно меня прикончит! Так ты думаешь? — Дейн свирепо уставился на скорчившегося в кресле Винченцу.

— Три миллиона…— неуверенно промямлил посредник. — Все, что у меня есть!

Сэллери не ошибся в своем предположении.

— Кстати, старина! Ты знаешь, куда пропадают твои покупатели?

Винченца покачал головой.

— Ты уверен, что не знаешь? — Меч снова оказался у глаз посредника.

— Мой отец говорил…— произнес Винченца, не сводя глаз с отполированной стали, — на острове живет древняя богиня. И она пожирает мужчин.

— А ты не боишься, что она пожрет и тебя!

— Нет. Она выходит только ночью. Я никогда не остаюсь здесь на ночь.

— А он был неглуп, твой отец! — заметил Сэллери. — Вставай, старина! Пойдем прогуляемся!