— Дающая Плод — это вторая? — сообразил Дейн.

— Да! Она ушла в мир Светлой Луны. Ей нужно много пищи!

— Ты боишься? — Рука Сэллери обвилась вокруг талии Шествующей.

— Я не могу сделать тебя моим! — Шествующая-По-Ночной-Тропе с опаской посмотрела туда, куда ушла Земноликая. —Они могут убить меня так же, как убили Жертвующую Ветру! И ОНА не отомстила им!

— Шествующая! — Сэллери обнял ее покрепче. — Это я убил ту девушку! Случайно!

Козоногая рассмеялась. Сэллери впервые слышал, как она смеется. Это было чудесно.

—Ты из Детей Дыма! — проговорила она. — Как ты мог убить Древнюю?

— Мечом, — ответил Сэллери. — Случайно! — повторил он. — И девушка выжила бы (тут Дейн слегка покривил душой), если бы твои соплеменницы позволили мне ей помочь!

— Тебя обманули! — убежденно проговорила Шествующая-По-Ночной-Тропе. — Дитя Дыма может убить Древнюю только огнем. Тебя обманули, Дающая Плод и Земноликая! Даже меча у тебя не могло быть! Тот, кто приводит к нам Дающих Семя, знает: у вас не должно быть оружия. Даже больших ножей. Чтобы вы не убивали сами себя от страха.

— Ваш слуга недоглядел! — сказал Сэллери. — Увы, это сделал я! И сожалею! Почему она подстерегала меня?

— Жребий! — В голосе Шествующей послышалась зависть. — Нерожавшие бросили жребий, и он указал на Жертвующую Ветру! И она пошла, чтобы взять тебя.

Так решила ОНА.

Второй раз Шествующая-По-Ночной-Тропе упомянула это имя (выделив более низким тембром голоса). Но Сэллери пока решил не уточнять, кто это — ОНА. Есть более неотложные вопросы.

— Послушай, — сказал он. — А если бы жребий указал на тебя?

Шествующая погладила его плечо.

— Ты был бы моим! — сказала она с нежностью. — Ты — странный. И приятный. И по-прежнему крепок, хотя живешь здесь так долго! Хотела бы, чтоб ты принадлежал мне, а не им!

— У тебя есть шанс! — сказал Дейн. — Возможно, я буду принадлежать тебе, а ты — мне!

Шествующая снова засмеялась.

— Я — тебе? Какой ты веселый, ты…

— Она идет! — оборвал девушку Сэллери.

— Ох! — выдохнула Шествующая и невольно отстранилась.

Но Земноликая уже увидела их. И выражение ее лица не сулило доброго. Сэллери заметил: следы царапин больше не видны на белой коже Земноликой.

Сэллери встал слева от Шествующей. Земноликая не обращала на него внимания: он был вещью.

Шествующая-По-Ночной-Тропе оскалила зубы. Она боялась, но готова была принять бой. Даже гримаса вызова не могла испортить ее красоты.

Дейн ждал, подобравшись для атаки. Он знал: ему удастся только один удар. Его тело, боевая выучка дают шанс. Но только один. Его физические данные — ничто в сравнении с быстротой и силой козоногих.

Земноликая ударила без предупреждения. Будь удар направлен на него, Сэллери уже валялся бы на земле. Но Шествующая отпрянула назад.

Вот он, шанс Сэллери Дейна!

Он толкнулся правой ногой и вогнал ребро левой стопы в солнечное сплетение Земноликой. Удар прошел полностью. В самую масть. Земноликая, отброшенная на несколько шагов, жадно ловила ртом воздух.

Шествующая снова оказалась рядом с Дейном и с изумлением смотрела на соплеменницу, прижимавшую руки к животу.

Земноликая с трудом выдавила пару слов. Шествующая отрицательно качнула головой.

Одна из обитательниц пещеры что-то сказала.

— О чем они? — спросил Сэллери Шествующую.

— Земноликая говорит: я ударила ее ногой! — оскорбленным тоном заявила девушка. — А Ранняя Зрелость говорит: т ы ударил ее! — Теперь в голосе козоногой было искреннее удивление. — Она не лжет?

— Нет, — признал Сэллери, хотя и опасался, что табу на удары ногами может распространяться и на него.

Земноликая отняла руки от живота и убедилась, что кожа не повреждена. Она перевела взгляд на Шествующую, потом — на Дейна. Казалось, она не верит своим глазам.

— Ты — удивителен, — проговорила Шествующая. — Может, ты — не Дитя Дыма?

Подобная мысль явно появилась не у нее одной.

Обитательницы пещеры обступили Сэллери, оттеснив Шествующую-По-Ночной-Тропе в сторону. Дейн испытал что-то вроде облегчения, когда понял, что с ним не собираются расправиться. И он больше не был — табу.

Козоногие трогали его голову, грудь, плечи. Дейн не знал, как реагировать, но прикосновения этих пальцев возбуждали…

И вдруг словно вихрь разметал обступивших его.