Нам с Лебедевым было плевать на ребенка. А для отца я стала инкубатором. Понимаешь? Ни я его волновала. А она, эта… Я ее ненавидела с первых секунд, как только узнала, что она у меня внутри.

Сама бы лично ее достала оттуда. Отца совсем повело, когда он узнал, что будет девчонка. А для меня это был контрольный выстрел. Лучше бы родился пацан. Наследник. А так. Какой толк от девки?

– Мы с тобой обе девушки. И разве ты себя считаешь слабой и бесполезной, даже в такой момент?

– Я, это я. Я одна такая. Другой такой нет и никогда не будет! А отец ей и имя уже до рождения придумал. Есения. Какое ужасное имя. Но папочка грезил внучкой. Как возьмет ее на руки, как они с моей безмозглой мамашей будут вдвоем гулять с коляской.

Представляешь? Да меня и так выворачивало от токсикоза, а тут еще вечно эти сопли. Еще и мать тоже постоянно со своим — дай погладить живот, дай я потрогаю. Как они оба меня тогда достали.

Никто не спросил, а как же ты Лика себя чувствуешь? Как? Вашу мать! Как я должна была себя чувствовать? А? Да, блядь, прекрасно. Ты не представляешь, что значит чувствовать в себе шевеления ребенка того, кто тебя насиловал, кого ты ненавидишь.

Я смотрю на Лику и, выдыхая, произношу:

– Лика, я много чего представляю и понимаю. Ты даже и представить себе не можешь, как я все это понимаю. Но ребенок здесь абсолютно не при чем. Это же и твой ребенок. Твоя частичка. Вот именно, что с первых секунд, когда ты узнаешь, что он в тебе…

Мои руки сами ложатся на живот и слегка поглаживают его сквозь легкое платье. Воспоминаниями я ухожу в то прошлое, когда так ждала рождения своего сыночка. И никогда мне было не важно, что его отец зверь.

Олег с нами был совсем другим. Да, он был зверем, безжалостным и беспощадным. Но нас бы защищал любой ценой. По щекам текут слезы, но я и не думаю их вытирать. Мне плевать, что Лика видит их сейчас. Абсолютно все равно.

– Да ладно!
– разряжается она диким смехом, от которого все тело моментально покрывается мурашками.
– Не говори, что и ты тоже… Нет. Такого сюжета я точно не могла себе никогда представить.

У нас опять ничья. Два — два. И где же твой выродок? Что — то мне подсказывает, что не по любви ты тоже залетела. Да и не выглядишь ты счастливой мамашей.

– Не твое дело!
– ору на нее я. Лучше сейчас ей замолчать. Не стоит ей давить за живое. Но Лика и не думает останавливаться. Ее еще сильнее заводит видеть мои слезы. Она словно питается моей болью, моими страданиями.

– Значит я, как всегда, права. Какого это каждый день знать, что тебя берут против твоей воли, а ты ничего не можешь сделать?

– Я хочу задать тебе другой вопрос, Лика? Какого это жить и никогда никого не любить. Ни разу в жизни не познать это чувство. Никому так и не сказать этих слов.

– Хороший вопрос на самом деле.
– Лика отходит от меня подальше и присаживается на край своей новой кровати. Хотя кроватью это сложно назвать.
– Ты помнишь Макара?

– Парня с гонок?

– Да, его.

Я утвердительно кивнула. Сложно на самом деле забыть такого мужчину. Даже парнем его сложно назвать. Даже тогда он отличался от всех. Хотя я и видела его ночью, но точно знаю, если увижу его снова, то несомненно узнаю.

Сложно было не заметить, как между ними еще тогда пылали искры. Казалось, он видел Лику насквозь. И даже несмотря на шлем, он точно знал, как она выглядит.

– После того, как узнала, что беременна, гонки стали для меня под запретом. Отец с помощью своих людей круглосуточно следил за мной. Да и состояние мое. Постоянно тошнило. Но это была бы не я, если бы мне не удавалось удирать от всех.

Я давно знала все о Макаре, где живет, с кем встречается, чем занимается.
– сейчас Лика говорит спокойно и совсем на меня не смотрит.

– Я пришла к нему первый раз ночью. Он как раз приехал после очередных гонок. Кстати, после того, как я перестала в них участвовать, он тоже стал просто зрителем. Даже самые высокие гонорары не могли его заставить участвовать.

Я знала, что он ждал меня. Только меня, чтобы мы с ним вдвоем снова сцепились. Он тогда так быстро открыл дверь, как будто знал, что я должна прийти к нему. Но, наверное, так оно и было. Я была без маски.

Он всего лишь секунду посмотрел на меня, а потом… Потом буквально затолкал внутрь, прижал к ближайшей стенке и целовал, так целовал.

Я вижу, как Лика прикрывает глаза и дотрагивается пальцами до своих губ. И я не верю тому, что вижу. Но ее пальцы дрожат. По настоящему дрожат.

– В первую нашу ночь мы не разговаривали почти. Я не знала, что так можно отдаваться мужчине, так хотеть его, целовать не переставая. Я даже не помню, что именно мы друг другу говорили.

Он не был нежным, но и не жестил. Но мне было так хорошо. Я действительно видела звезды в ту ночь. Он мне сразу признался, что любит меня, всегда любил. Моих признаний он так и не услышал… Никогда…