– А я уж было подумала.

– Что я читаю?

– Что ты предпочитаешь использовать для этого газету.

– Слишком много чернил.

Я подавила в себе желание улыбнуться и отложила Фолкнера в сторону.

Небо стало совсем темным, а мне еще нужно было погулять с Чарли. Уилсон будто специально тащился по дороге с черепашьей скоростью.

– Кем ты работаешь в модном журнале? – вдруг спросил он, вызывая во мне удивление.

Рэя интересует что-то кроме секса и глупых игр?

– Я стажерка в арт-отделе.

– И сколько длится твоя стажировка?

– Больше полугода.

– В самом деле? – изумился он. – И сколько еще ты будешь стажеркой?

– Неделю, месяц, может, два. Все зависит от моей начальницы, но какое тебе дело?

– Любопытство.

– Любопытство – корень зла. Посмотри что-нибудь из слэшеров в свободное от беспорядочных половых связей время.

Рэй сверкнул белыми зубами:

– Как я мог забыть, что ты истинная фанатка слэшеров, Майерс[4] по-прежнему в топе?

– Второе место.

– А кто же на первом?

– Вурхиз[5].

– Точно. Дай угадаю, из-за хоккейной маски?

Я одарила его таким разящим холодом взглядом, что он понял все без слов: не из-за хоккейной маски.

– Из-за желания убирать самоуверенных блондинов первыми.

Уилсон лениво вскинул уголки губ, припарковался недалеко от моего дома, машинально поправил кепку и вышел из машины.

С легким недоумением он разглядывал жилой комплекс. И я понимала его замешательство: полностью освещенный первый этаж, комендант и неплохая система безопасности, кроме того, мы находились на юге Манхэттена.

– Неужели стажерка в модном журнале способна позволить себе нечто подобное?

– Сложи два и два, Рэй, я трахаюсь с очень богатым парнем. Спасибо, что подвез.

– Это шутка? – как-то слишком напряженно для того, у кого уже есть девушка, спросил он.

Я подавила порыв улыбнуться и ничего не ответила ему.

Уилсон стоял у автомобиля и провожал меня взглядом, и только когда я скрылась за парадной дверью, он уехал.

Через полчаса я переоделась в спортивный костюм, взяла с собой Чарли и направилась в парк недалеко от дома.

Громкая музыка, бег и темная ночь, освещаемая лишь редкими фонарями, должны были сделать свое дело и избавить меня от мыслей о нем, но ничего не вышло.

Шаг.

И я вспоминала его руку, сжимающую руль.

Еще шаг.

В моей голове всплывали его губы, которыми он сжимал сигарету.

Шаг.

Я представила, что эти губы могли бы делать с моим телом, а его сильные руки…

– Дерьмо! – выругалась я, резко останавливаясь и срывая наушники с головы. Чарли тяжело дышал, высунув язык.

Не могу поверить! Это снова происходит.

Я чувствую себя той семнадцатилетней девчонкой, которая сжимала одеяло между ног, слушая стоны сводной сестры, стук кровати и тяжелые вздохи Уилсона за стеной. Идиоткой, которая посмела влюбиться в звезду школы, ведь думала, что в отличие от других знает его. Но считать, что ты понимаешь Уилсона – самая большая ошибка. Ведь несмотря на весь его образ открытого и прямолинейного парня, он был наисложнейшей задачей.

Я не могу чувствовать к нему влечение, это не приведет меня к хорошему.

Экран моего телефона вспыхнул, и я дернулась от неожиданности. Открыла сообщение и замерла:

Не стоит гулять в такое позднее время. Плохие девочки всегда умирают первыми.

Номер неизвестен.

Я стала нервно осматриваться, но вокруг были лишь пустые скамейки, деревья и кусты. Тишина парка разбавлялась отдаленными звуками клаксонов машин с трассы и все еще играющей в наушниках музыкой. Прохладный воздух пах пылью, мхом и выхлопными газами. Чарли вдруг залаял и дернулся в сторону темного сквера, оканчивающегося тупиком из деревьев. Я покрепче схватила его за поводок, не позволяя сорваться. А затем взглянула в темноту.

О черт.

Там кто-то был. Силуэт, едва заметный, наблюдал за мной.

Страх прокатился холодом по спине.

Схватив Чарли на руки, я побежала к дому, надеясь, что все это лишь игры моего воображения. Но какие игры? Сообщение было настоящим, а в темноте точно кто-то стоял.

Я боялась оглянуться и увидеть его позади, поэтому сломя голову неслась вперед. И только когда я забежала в дом, почувствовала себя в безопасности.

– С вами все в порядке? – спросил комендант, подозрительно оглядывая меня с ног до головы.