Я подошла к столу и взглянула на снимки. Аннабет сдвинулась с места и отправилась за мокко только после того, как Присцилла послала ей укоризненный взгляд.

– Что ты видишь? – спросила мисс Райли.

На фото были изображены лица крупным планом, женщины с разными цветами кожи. Пухлые губы моделей и яркие оттенки новой помады известного бренда. Прекрасная задумка и исполнение, за исключением одного минуса.

– Синий свет вот с этой стороны, – я указала на нижний угол снимка, – делает кожу девушки нездоровой.

Присцилла задумчиво смотрела на фотографии, а потом вдруг схватила их и выбросила в корзину у выхода:

– Тусклая и безжизненная кожа. Мы должны показать помаду, а не похоронный макияж. Это никуда не годится, нужно добавить розового. Свяжись с агентством, пусть пришлют моделей сегодня, обговори с рекламщиками, снимки должны лежать у меня на столе к утру среды. Пусть Бёрди все переделает, а ты проконтролируешь.

– Я?

– Если ты не забыла, сегодня вечером у меня рейс в Лос-Анджелес, но если у тебя есть дела важнее твоей работы, то я могу поручить это Роуз.

Это не было моей работой. Пока что. И я боялась, что не справлюсь, но буду полной дурой, если откажусь из-за волнения.

– Я сделаю все в лучшем виде.

– А может быть иначе?

Схватив сумочку из кожи питона, Присцилла направилась к выходу, вышагивая по коридору к лифтам, словно дикая фурия. Неудивительно, что люди расступались перед ней, буквально влетая в стены. Высокая и стройная, в расклешенных брюках от «Сен-Лорана», она была подобна урагану, кончики волнистых волос длиной до плеч пружинили от каждого ее шага.

Работать с ней – честь для меня. Она была лучшей в своем деле. Сорокалетняя мисс Райли имела влияние и власть немногим меньшие, чем у главного редактора. Концепция каждого номера была ее работой, она отвечала за визуальную составляющую журнала и делала это лучше других.

В отдел влетела запыхавшаяся Аннабет. В руках – картонная переноска-слот с двумя стаканчиками кофе, медового оттенка локоны выпали из аккуратного пучка.

– Где она?

– Ушла.

– Как ушла?

– Передвигая ногами.

Аннабет Роуз ненавидела меня и делала все, чтобы выставить меня ни на что не способной идиоткой перед Присциллой. Она портила мои вещи, мешала мне работать, а на прошлой неделе залила газировкой мой планшет, где были важные наработки по презентации косметики бренда «Ла-Розе» – масштабный проект, работа над которым кипела уже не один месяц. Поэтому я не собиралась любезничать с ней.

– Я бегала за кофе на соседнюю улицу. Она не могла уйти!

– Ты права, попробуй поискать ее под столом.

Роуз злобно уставилась на меня:

– Что мне делать, я за свой счет взяла ей два кофе на кокосовом молоке!

– Выпей, – пожала плечами я, останавливаясь у небольшого зеркала и обновляя персиковый блеск на губах.

– У меня жуткая аллергия на кокос, надуваюсь, как воздушный шарик, – фыркнула она, а затем как-то странно взглянула на меня, словно в ее голове появилась мысль, что я могу использовать эту информацию. Но я же не она, я не подсунула бы ей кокос, чтобы насладиться тем, как она надувается, словно воздушный шарик.

По крайней мере сегодня.

– Тогда тебе все же стоит сделать глоток, – съязвила я, хватая стаканы из картонной подставки.

– Катись в ад, Стоун!

– Не могу, чем же тогда сегодня займешься ты? Снимки ведь на мне.

– Не хочешь сходить в пятницу в кино?

– Что показывают? – без интереса спросила я.

– «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», – бросил Люк, потирая руки в предвкушении.

Я подняла взгляд от рекламных макетов нового выпуска и с натянутой улыбкой уставилась на парня. По правде говоря, на этой неделе мне было совсем не до кино, но провести вечер в компании Люка – что может быть лучше?

– Ей понравился первый и второй, отнеси их Аннабет, надеюсь, она еще не ушла в преисподнюю, – сказала я, передавая планшет парню в руки.

– Что?

– Не бери в голову, и я согласна на кино.

Люк ухмыльнулся и протянул руку ладонью вверх, я описала круг над его рукой, затем сложила пальцы в кулак и ударила сверху – наш особый жест-приветствие, который придумал он.

Люк Спенсер был менеджером в рекламном отделе журнала. Немного выше меня, спортивного телосложения, с черными, густыми, но короткостриженными волосами и лучащимися добром карими глазами. Молодой рекламщик был невероятно благосклонен ко мне в первый день работы. Теперь между нами было что-то вроде дружбы.