Черт!

Кажется, на этот раз все серьезно.

Уэббер вздохнул и устало потер переносицу:

– Я озвучил условия, Рэй.

Условия. Вот чем это было. Не совет, не напутствие, а условия, иначе я рискую лишиться всего, ради чего упорно трудился.

– Так уж сложилось, что вокруг меня вьется огромное количество красоток, но это не значит, что я сплю с каждой. Я не собираюсь сидеть в подвале.

Тренер Льюис осторожно расположился напротив и взглянул на меня одним из своих «отцовских» взглядов.

– Об этом никто и не просит, Рэй. Сезон только начался, просто направь свои силы на игру и избавь клуб от скандалов.

Стиснув зубы и кивнув, я вышел из кабинета Уэббера, едва не срывая дверь с петель.

Я не собирался ссориться с дирекцией, может, я и был слегка безразличен к мнению начальства, но точно не отличался отсутствием мозгов. Придется отказаться от минетов на парковках пиццерий, стриптиз-клубов и встреч с болтливыми ревнивыми женщинами, пока не уляжется шумиха. Все просто.

К черту. Сейчас мои мысли должен занимать только хоккей.

Схватив одну из своих тренировочных клюшек, я вышел на лед и окинул взглядом огромное пространство. Самая большая вместимость. Величественный вид. Домашняя арена «Королей Нью-Йорка» – лучшего клуба Восточного побережья, нет, всей Америки. И в этом году я собирался доказать это, мы возьмем Кубок Стэнли, чего бы нам это ни стоило. Клуб уже брал кубок, но тогда я не мог полностью насладиться победой, ведь только пришел из юниоров. В этот раз все иначе. Я капитан «Королей» и готов пожертвовать чем угодно ради того, чтобы привести свою команду к кубку. Ничто не способно остановить меня, Уэббер может засунуть угрозы в свою дряблую задницу, ведь они никогда на меня не действовали. Вот ради чего мне стоит исправить свое положение – моя команда.

Кстати о ней. Парни давно разминались, тренер Льюис оглашал состав на следующую игру. Послезавтра мы играем с «Дьяволами» на нашем льду.

– Первое звено: Блэквуд – Пауэлл – Уилсон, защитники Белл и Северсон, второе: Флеминг – Мэйфилд – Майер…

Я остановился рядом с игроком под номером тринадцать. Еще в прошлом сезоне он играл с «Дьяволами» и был их капитаном, а завтра будет играть против них. Мне казалось это забавным, а вот тринадцатый номер совершенно не разделял моих взглядов. Он в целом мало что мог назвать забавным, только если мы не говорим о его прекрасной молодой жене, которая явно знала, в каком месте у него находится кнопка пуска, ведь стоило Перри Митчелл появиться, тринадцатый номер превращался в мальчишку, который едва умел контролировать свои чувства и эмоции. Однако его не за что было винить, Митчелл была горяча, как знойное лето, но я больше любил зиму.

Я и Макс были не просто друзьями, мы играли вместе еще с юниоров. Но после драфта[7] разошлись в разные стороны, меня подписали «Короли Нью-Йорка», а Пауэлла «Атланты Лос-Анджелеса». Однако мы никогда не прекращали общение. Я знал, что рано или поздно мы сыграем с ним в одном клубе.

– Твое лицо выглядит так, словно ты навалил в штаны, – не отводя взгляда от тренера, заметил Пауэлл.

И как только ему удалось увидеть мое лицо?

– Можно и так сказать. Я всего лишь трахнул цыпочку, а оргазм испытала вся Америка. Ее папаша желает пустить меня на корм пумам из сафари-парка, который спонсирует. А Маклин мной недоволен. Просто напоминаю, что в последний раз, когда он был чем-то недоволен, продал акции судостроительной компании, которые держал у себя двадцать лет.

– Я предупреждал тебя, что прежде чем совать член в отверстие, стоит убедиться, что это не осиное гнездо, – послышался грубый низкий голос. Я повернул голову на звук и остановил взгляд на еще одном своем друге.

Даллас «святоша» Белл, по крайне мере, таким он был для нас. Остальные люди считали его неуравновешенным психом. Самый взрывной хоккеист нашей команды мог выплеснуть агрессию не только на льду, но и на пресс-конференции, отвечая на провокационные вопросы прямо и нецензурно. Ох, нет, Даллас именно нарывался. За эту особую манеру быть говнюком с людьми, а также за жестокое обращение с соперниками фанаты прозвали его Дикарем. Именно поэтому чаще всего я призывал его молчать, потому что когда Даллас открывал рот, кто-то рядом с ним начинал плакать и звать мамочку.

– Откуда мне было знать? – огрызнулся я. Эти двое не впервые осуждают меня, но давайте будем честными, один из них женился в двадцать шесть лет, а другой… в общем, не Далласу с его темным прошлым учить меня жизни.

– Не поверю, что дочка сенатора не сказала о том, что она дочка сенатора. Обычно это первое, что вырывается из ртов ей подобных, – фыркнул Зверь.

Я сжал челюсти, чем привлек внимание друга. Пауэлл мгновенно все понял.

– О, так она говорила, но ты увидел ее грудь и превратился в одноклеточное?

Я и до ее груди особо не прислушивался к бессмысленному трепу.

– Должен же я был взглянуть, куда уходят мои налоги.

– Черт возьми, Рэй! – воскликнул Даллас.

– Ладно, я облажался. Но если бы не видео, никто не узнал бы. Думаешь, ему есть дело то того, кто спит с его дочкой? Он трясется за свой рейтинг.

Лицо Пауэлла потемнело от раздражения, и как только тренер закончил со своими наставлениями, слово дали мне. Я выдал по-настоящему воодушевляющую речь, сказал пару слов о предстоящей игре, о важности сезона и закончил все пророчеством кубка в наших руках. Нужна улыбка? Рэй Уилсон покажет лучшую из своего арсенала. Вот что делают короли, они не сгибаются, даже если на них падает каменная плита, главное, чтобы она не оказалась могильной.