Неужели никого не беспокоят люди с биноклями?

Когда я оборачиваюсь, чтобы закрыть дверь ванной, я обнаруживаю за дверью огромную гардеробную.

Конечно, я параноик, но, не желая, чтобы в мою первую ночь здесь меня заметил какой-нибудь подглядывающий, я беру свой рюкзак в маленькую туалетную комнату и переодеваюсь в пижаму.

Умываясь, я не думаю о том, как я сегодня собрала сумку, а блаженно думала о том, что вот-вот начну свою счастливую жизнь с моим новым мужем.

Нанося крем под глаза, я не думаю о том, как Дом посоветовал мне собрать сумку с необходимыми вещами на день, потому что , когда мы вернемся домой, может быть сложно разобрать вещи.

Пока я завязываю свой «конский хвост» с большим усилием, чем это необходимо, я не думаю о том, как Дом так спокойно ехал к дому Кинга, зная, что мой мир вот-вот рухнет.

«Он мудак, — говорю я своему отражению. — Полный мудак».

Жжение за глазами уменьшилось, совсем немного.

«Он скользкий кусок дерьма. Полный гребаный придурок». Я с силой выдавливаю зубную пасту на кончик своей зубной щетки. «Я его ненавижу».

Я сдерживаю свой гнев, как могу, и при этом практически счищаю эмаль с зубов.

Я плюю в раковину. «Он… придурок». Я швыряю зубную щетку на край раковины и оставляю ее там. Так же, как я оставляю грязную одежду на полу. И свой открытый рюкзак на краю ванны.

Это небольшие акты неповиновения в его первозданном жизненном пространстве, но они заставляют меня чувствовать себя лучше.

Я нашла свой телефон в боковом кармане сумки. Не знаю, когда Дом его туда засунул, но я несу его с собой в постель.

Полоса встроенных светильников, встроенных в карниз, окружающий комнату, дает приятное мягкое свечение. Но даже без него достаточно окружающего света из города за окнами, чтобы освещать мне путь. Не то чтобы в этой комнате было от чего уклоняться. Кровать выглядит больше обычного матраса размера «king-size» с большим мягким кожаным изголовьем. Соответствующие — простые, но, я уверен, дорогие — тумбочки по бокам кровати.

Когда я обхожу кровать, кружусь к дальней стороне, я расправляю одеяла. Я не знаю, какой человек спит с зажатыми в таком положении ногами, но это не я.

Так как мне больше нечего делать, я забираюсь в кровать и сажусь, засунув ноги под одеяло.

Еще даже не так поздно, но зима уже почти наступила, на улице уже темно. И эмоциональное истощение реально и на мне.

Но прежде чем я лягу спать, мне нужно сделать еще одно дело.

Выдохнув, я снова включаю телефон.

Я должнаидать Кингу больше объяснений.

Экран просто загорается, когда он переключается, показывая входящий вызов.

Саванна.

Я стону.

Мне хочется снова выключить телефон, но я сомневаюсь, что она впервые пытается мне позвонить.

Воздвигнув стены вокруг своего сердца, я нажала «ответить». «Привет, Саванна».

Пауза, за которой следует шумный выдох. «Чёрт возьми, Вэл. Я уже целую вечность пытаюсь до тебя дозвониться».

«Извини». Я морщусь, снова чувствуя себя виноватой. «У меня был такой, гм, момент, поэтому я выключила телефон».

«Я знаю», — фыркает она. «Ты мне объяснишь, что происходит? Кинг не очень ясно выразился по поводу деталей».

Я включаю телефон на громкую связь, кладу его на кровать перед собой, чтобы прижать руки к щекам. «В защиту Кинга, я его этим как бы ошеломила».

«Он ведет себя так, будто всему миру пришел конец». Я слышу, как Саванна закатывает глаза. «И я понимаю, что он не любит сюрпризов, но не вижу в этом ничего особенного. Он доверяет Дому. В какой-то степени, по крайней мере».

Она не видит в этом ничего особенного?

«Я не уверена…» — начинаю я, но она продолжает говорить.

«Я имею в виду, что Дом может быть немного пугающим, но в тот раз, когда он привел меня к себе, он был со мной очень мил».

У меня отвисает челюсть.

«Не говоря уже о том, что горяч», — Саванна издает мычащий звук.

«Подожди». Я качаю головой. «Ты знаешь, кто такой Доминик?»

«Доминик», — повторяет она. «Я встречалась с ним только один раз, так что это, вероятно, не считается знакомством с ним. Но теперь я понимаю, почему у тебя в телефоне было другое имя. Кинг бы сошел с ума от того, что вы встречаетесь».