Он знал и ничего не сказал.

— Я должен был тебе сказать, — заговорил Алессио первым.

— Значит, это правда, — вырвалось у меня, обида и гнев усилили мой голос.

— Да.

— Почему ты, блядь, не сказал мне?

— Потому что ты бы ушел.

— Вместо этого ты солгал и позволил мне трахнуть тебя, делить с тобой постель, свою жизнь и ты заставил меня... — влюбиться в тебя. Мне удалось сдержать слова, ибо он не заслуживал их.

— Я не лгал, — ответил он.

— Ты эгоистичный кусок дерьма, — встав, я обошел стол, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты знаешь, что утаивание правды — это то же самое, что солгать. Мы говорили с тобой о покушении! У тебя было много возможностей признаться мне.

— Я не смог, — нахмурив брови он смотрел на меня, шрам на его лице исказился. — Я не хотел потерять тебя.

— И ты надеялся, что я никогда об этом не узнаю.

По крепко стиснутым зубам было ясно, что я прав. Он похоронил этот секрет, думая, что правда никогда не выйдет на свет.

Но ведь я поверил этому человеку. Опустошённый смертью Паоло я доверил свое разбитое и израненное сердце Алессио. Я строил планы, как мы переедем в Испанию и вместе создадим империю.

А он все это время скрывал от меня правду.

— Я был там в тот день, и видел, как пуля угодила в него, — я пронзил его суровым взглядом. Фаусто находился на волосок от смерти. Если бы не военная медицинская подготовка Зио Марко, Фаусто истек бы кровью в машине по дороге в больницу.

— Знаю. Я видел тебя.

— Не сомневаюсь. Сверху, с крыши, — усмехнулся я. — В одиночестве, хладнокровный снайпер не сводящий взгляда со своей цели, получающий зарплату за убийство.

Алессио вздрогнул.

— Нет, я видел тебя. Как только ты вышел из машины. Ты был и остаешься самым красивым мужчиной, с густыми темными волосами и светлыми глазами. Я был сбит с толку и потрясен, — он пожал плечами. — Поэтому я промахнулся.

— И я что, должен почувствовать себя польщенным?

— Знаю, ты мне не поверишь, но мне жаль, Джулио, — Алессио потер грудь, потрогал корничелло, который всегда носил на шее.

Жаль? Ему жаль лишь то, что он попался и я узнал его тайну.

— Выкладывай остальное. Кто нанял тебя, чтобы убить меня? И лучше не говори мне, что ты не можешь раскрывать своих клиентов.

— Энцо Д'Агостино, — тихо ответил он. — Потому что я облажался с твоим отцом.

Я уперся ладонями в стол отца, опустив голову в знак поражения. Вот почему он не мог сказать мне, и почему контракт отменили, как только Джиа и Энцо полюбили друг друга. Джиа и Фрэнки сошли бы с ума, если бы Энцо убил меня, а оба их мужчины хотели, чтобы их женщины были счастливы.

Cazzо (блядь), как же я не собрал все воедино?

Какой же я дурак. Я вел себя как влюбленный дурак.

Я весь дрожал от ярости и агонии. Я был проклят. Первый мужчина, которого я любил, взорвался на моих глазах, его останки рассыпались на парковке, как конфетти. Второй мужчина, которого я полюбил, лгал мне, хранил такой большой секрет, что я не мог этого простить.

Теперь мой отец знал, Зио Марко, а скоро все узнают, каким идиотом я был.

— И я, блядь, привез тебя сюда! — хлопнул я ладонями по столу.
– —Хотел познакомить с моей семьей. Как же я гордился, как же я хотел, чтобы они познакомились с тобой. — Гнев наполнил всю мою душу, Я едва понимал, что делаю, когда поднял пустой стакан на столе отца и швырнул его в стену.

Бокал разлетелся на мелкие кусочки, осыпав осколками пол. Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге появился отец. Он окинул меня взглядом, проверяя, все ли со мной в порядке.

Cristo santo, папа, наверное, в ужасе от моего выбора. Неужели я буду постоянно его разочаровать?

Мне хотелось побыть одному. Я не мог вынести жалость в глазах отца. Не мог справиться с мыслью, что снова потерпел неудачу. Что не был идеальным сыном и наследником, о котором мечтал отец. Что я влюбился в человека, который не уважал меня настолько, чтобы сказать правду.

Словно в оцепенении, я вышел из комнаты. Но нужно было принять решение, я был Раваццани до мозга костей. Как бы нам не было больно или трудно, мы всегда делали то, что должны.

Остановившись возле отца, я сказал:

— Я хочу, чтобы он уехал. Пусть его отвезут в аэропорт и посадят на самолет. Мне все равно куда.

— Джулио, пожалуйста. Дай мне все объяснить, — Алессио вскочил на ноги, но я проигнорировал его. Моя душа заледенела, в сердце не было ни сочувствия... ни прощения.