Дойдя до кровати, он жестом велел мне перевернуться. Я не понимал, что происходит, но послушался. Затем кровать прогнулась под его весом, и он провел пальцами по моей спине, обводя татуировки. Самая большая татуировка - сердце, обвитое шипами и истекающее кровью, - была сделана после смерти Паоло.

Как напоминание о том, что любовь способна ранить глубже любого ножа или пули.

Алессио вытянулся так, что накрыл своим большим телом мое. Мягкие поцелуи начались с плеча. Он продолжил спускаться вниз, тихо шепча. Алессио прикасался ко мне благоговейно. Осторожно. Словно хотел запомнить мою кожу.

Разве это не должен был быть секс в порыве гнева?

— Хватит меня дразнить, — сказал я через плечо. — Дай мне встать.

— Просто расслабься. Я думал речь идет о том, чтобы дать мне то, что я хочу.

— О, неужели? — рассмеялся я.

— Да, — он укусил меня за лопатку.

Молча, он продолжил спускаться вниз по моему телу. Когда он добрался до моей задницы, я уже тяжело дышал и почти вжимался в матрас. Кожа горела в местах, где он прикасался.

Жаждая большего, я попытался перевернуться, но Алессио удержал меня рукой.

— Оставайся. Ты получишь все, что я могу тебе дать, principe mio.(мой принц)

— Я бы предпочел трахнуть тебя снова.

Алессио впился зубами в мою ягодицу.

— Может, вместо этого я тебя трахну.

Алессио

Ему не понравилась эта идея.

Джулио напрягся всем телом от сопротивления.

— Ты знаешь, что я этого не делаю.

— Позволь мне попробовать, — я поцеловал его поясницу, ямочку прямо над его задницей. — Клянусь, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

— Не всем нравится быть снизу.

— Я знаю. Но твоя первая и единственная попытка была не со мной. Так что все может быть лучше.

Он зарылся лицом в свои руки и засмеялся.

— Твое самомнение почти такое же большое, как мое.

Я опустился ниже, проводя языком по его щели.

— Откройся для меня, — прошептал я ему. — Позволь мне увидеть тебя.

Потянувшись, Джулио обхватил руками задницу и раздвинул ягодицы. Я переместился ниже, пока не оказался на коленях позади него. Провел носом по его яйцам, вдыхая его мускусный запах.

Джулио уже задыхался, дрожа всем телом. Мне нравилось, что он находится в моей власти. Теперь я хотел, чтобы ему было хорошо.

Я провел языком по его дырочке, и он вздрогнул.

— Porca puttana!( Святое дерьмо!)

Я удовлетворенно хмыкнул. Здесь было так много нервных окончаний. Я планировал выбить его из колеи, пока Джулио не станет умолять меня.

— Oh, dio mio. Si, si, si. (Ох, боже. Да, да, да.) Еще, убийца.

Я порхал языком, то длинными движениями, то короткими. Джулио выгнулся дугой, и застонал.

Тогда я надавил сильнее, открывая его языком. Он ругался и дрожал, звуки становились все громче, я не отпускал его. Вместо этого использовал кончик языка, чтобы просунуть его внутрь, вторгаясь в него.

— Ты убиваешь меня.

Я продолжал. Его звуки становились все громче, все отчаяннее. Он бился о матрас, двигая бедрами, так что мне приходилось удерживать его. Мне не хотелось, чтобы он кончил раньше, чем я буду готов.

Наконец, не мог больше терпеть. Из моего члена вытекало возбуждение, и я хотел трахнуть его.

— Ты хочешь меня, любимый? Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

— Не знаю, смогу ли я, но давай попробуем.

Быстро найдя смазку в ящике тумбочки, я капнул прохладной жидкостью на щель его задницы.

— Раздвинь ягодицы для меня.

Я провел пальцами по его спине. Затем я ввел в него большой палец. Тугой жар охватил меня, и мы оба резко выдохнули.

— Не могу дождаться, когда введу в тебя член, — прошептал я, покручивая большим пальцем.

Растягивая его, я любовался татуировками на его широкой спине, тем, как сужаются талия к бедрам. Упругие ягодицы. Я едва мог дышать. Джулио был совершенен... и он принадлежал мне.

Я вынул большой палец и сменил его двумя пальцами. Его спина выгнулась дугой, тело напряглось.

— Расслабься, — сказал я. — Отдайся мне.

Согнув пальцы, я стремясь к цели, и когда коснулся простаты, он стал задыхаться.

— Cazzo! Я почувствовал это до самых пальцев.

Удовлетворенно хмыкнув, я сделал это снова. И еще раз. Мне хотелось, чтобы ему было так хорошо.

Я продолжал, дразня и потирая, пока легкая испарина не покрыла его кожу, и он не заскулил в подушку.