— Необходимо внушить страх, чтобы другие знали, что их ждет, если перейдут тебе дорогу. Чтобы заставить людей делать то, что ты хочешь. Это единственная причина для убийства, кроме самообороны.

Я покачал головой.

— Убийству не нужны причины. Иногда его просто нужно совершить.

— Так вот как ты оправдываешь свои убийства? Легче спиться по ночам?

Раздражение царапнуло, как когти кошки, и я подавил желание наброситься на него. На самом деле, я не спал по ночам. Максимум три-четыре часа.

Тем не менее, мне не нужно было оправдываться за то, кем я был и что делал. Я был призраком. Мои цели никогда не видели моего появления. Одна пуля в лоб — и я исчезал.

— Кстати, сколько ты стоишь? — спросил Джулио у меня из-за спины. — Сколько берет лучший убийца в Европе?

— Это зависит от того, кто спрашивает.

— Допустим, я.

— Я тебе не по карману.

— Отвали, — огрызнулся он. — Это гипотетически, потому что единственный человек, которого я хочу убить, это ты.

Отлично. Я подыграю.

— Кого я должен убить?

— Мирового лидера. Выбери одного.

— Я не могу. Личность имеет значение. До одних добраться легче, чем до других.

— Кто был бы самым сложным?

— Китаец. Русский. Не невозможно, но сложно.

Дорога стала шире, и я немного сбавил скорость, чтобы дать ему возможность догнать меня. Когда мы оказались бок о бок, он спросил:

— Так что бы ты взял за убийство российского президента?

— Навскидку... Десять миллионов.

Он присвистнул.

— А как насчет другого лидера мафии? Один из других донов.

Я знал, сколько я получил за убийство Фаусто, деньги, которые я вернул дону Д'Агостино.

— Миллион, в зависимости от того, кто.

— А если это был Энцо Д'Агостино?

— Потому что он враг твоего отца? — я резко посмотрел на него. Неужели он прочитал мои мысли?

— Я никогда не прощу Д'Агостино за попытку убить Фаусто, — он хмыкнул в ответ.

Вот только это не Д'Агостино смотрел в прицел винтовки и нажимал на спусковой крючок. Что бы сказал Джулио, если бы узнал, что я чуть не убил его отца?

Я не мог думать об этом сейчас. У меня не было намерения когда-либо рассказывать ему об этом.

— Итак, скажи мне, — сказал Джулио. — Сколько за Д'Агостино?

Это был не тот вопрос, который я хотел услышать. Скоро он спросит, не знаю ли я, кого нанял Д'Агостино, кто стрелял в Фаусто с крыши.

— Насколько я понимаю, он хорошо укрепился в Неаполе, — осторожно ответил я.

— Лучше, чем российский президент?

Он посмотрел на меня сквозь ресницы, и воздействие его глаз было подобно удару кулаком в грудь. Я чуть не споткнулся. Пот стекал с его острых скул, и у меня возникло дикое желание слизать пот с его кожи.

Cazzo, (Блядь) это надо прекращать.

Я не хотел обсуждать ни убийства, ни деньги ни мафиозных донов. Он был моей целью, и я не хотел сближаться с ним.

И все же я не мог остаться в стороне.

Другими словами, я был в полной заднице.

Признай это. Ты просто не хочешь убивать Джулио.

Я не хотел слышать этот голос в своей голове. Это была такая же работа, как и любая другая. Да, она занимала больше времени, чем обычно, но я сделаю то, что должен, когда придет время.

— Поторопись, — пробормотал я и прибавил темп, не заботясь о том, поспевает он или нет.

Глава 6

Джулио

Алессио был раздражительным засранцем.

Когда я спросил его о цене убийства, он замолчал и побежал по тропинке. Я не мог за ним угнаться, и вскоре его высокая фигура исчезла за поворотом холма.

После минутного колебания я возобновил бег в своем темпе. Неужели он действительно собирался наброситься на меня? Я обшаривал глазами местность за каждым поворотом, но его нигде не было видно. Отпечатки его ботинок были ровными и прямыми, уходящими в сторону равнины по другую сторону горы.

Я не мог его понять. Совсем.

Я и не должен был его понимать. Он пришел, чтобы убить меня.

Что ж, я не позволю ему так просто убить меня. Я устал бежать, в прямом и переносном смысле.

Я остановился, наклонился вперед, положил руки на колени и глубоко вздохнул. Мои бедра были слабыми, как лапша. Я поблагодарил Бога за то, что Паоло вдохновил меня бросить курить. Курение травки вредило легким, но я не собирался полностью отказываться от своей привычки. Иногда это был единственный способ нормально выспаться.