Пусть Алессандро Риччи найдет меня здесь.

Как этот coglione (ублюдок) отследил меня до Греции, оставалось загадкой. Смены стран, телефонов и имен, очевидно, было недостаточно, чтобы ускользнуть от него.

Я выбросил все, что могло оставить цифровой след на Санторини. Затем полностью отключился от сети и не трогал свои банковские счета. Не звонил и не писал никому из знакомых. Я снял фермерский домик, когда только приехал сюда, и просто жил. Было одиноко, но главное я был жив.

Отсутствие устройств означало, что мое расследование по делу Паоло застопорилось. Именно это больше всего беспокоило меня, когда я был вынужден уехать сюда. Не отсутствие фильмов и телепередач, и не отсутствие приличной бутылки вина. Убийцы Паоло остались безнаказанными, а я застрял здесь, прячась. Только из-за этого я всей душой ненавидел Риччи.

Несомненно, отец работал над ликвидацией заказа. Но я не хотел быть больше под его ответственностью. Я больше не его наследник, ушел из Ндрине4. Ему нужно сосредоточиться на моих единокровных братьях и сестрах и своей молодой жене. Я сам мог разобраться со своей проблемой.

Я закутался в пальто, прижал плечи к ушам и продолжил идти. На ферме обитали три овцы. Поскольку я вырос на ферме в Сидерно, то знал как нужно обращаться с ягнятами а также со свиньями и лошадьми, и как ухаживать за животными. К тому же животные составляли мне компанию.

Моя жизнь представляла собой печальное зрелище, но я был жив.

Овцы заблеяли, едва меня увидев и подбежали к загону. Знал, что они рады ведру с кормом, но все равно улыбнулся, когда они ко мне прижались.

— Ciao, amici! (Всем привет!)

Я провел несколько минут, гладя их, прежде чем насыпать немного корма в маленький контейнер. Они набросились на еду, не обращая на меня внимания, их плотная шерсть согревала в холодную погоду. После того как они закончили, я поговорил с ними по-итальянски и уделил им еще немного внимания. Но вскоре они потеряли ко мне интерес и пошли прочь.

Вздохнув, я начал возвращаться к дому и задумался о предстоящей длинной ночи. Мне нечем было заняться, кроме как читать скучные сборники поэм. А мог осилить лишь пять ямбических пентаметров.

Блядь, я мечтал о настоящем итальянском коктейле или бокале нашего вина. В фермерском доме было только виски.

Не думая, я пошел в сторону «города», который состоял из здания, где находились паб, магазина и бакалеи. Я ходил туда каждую неделю за продуктами, но сегодня мне захотелось чего-то другого, кроме виски.

В пабе было пусто, поэтому я сел на табурет у барной стойки.

— Эй? — позвал я.

Из магазина вышла пожилая женщина. Миссис Кэмпбелл, владелица. Она напомнила мне Зию в молодости, и волна тоски по дому осела а душе как камень.

— Мистер Дракос, — сказала она на своем густом шотландском наречии. — Не ожидала вас здесь увидеть.

Все считали меня Ником Дракосом, греческим писателем, который нуждался в уединение и тишине для работы над следующим романом.

— Я решил сегодня ненадолго отлучиться.

— Это хорошо. Такому молодому парню, как вы, нужны физические упражнения. Скоро закончите вашу книга?

— Трудно сказать. Я не очень быстро пишу, — вернее, даже медленно. Я не знаю ничего о том, как написать роман.

— Самое главное закончите. Что будете пить?

— Кампари и содовую.

— Конечно, — она начала суетиться за барной стойкой.

Глубокий мужской голос сказал что-то на гэльском языке, садясь на табурет рядом со мной. Миссис Кэмпбелл улыбнулась ему и кивнула, ответив на том же языке.

Я ожидал увидеть местного жителя, сидящего рядом со мной, но кого я не ожидал найти, так это Алессандро Риччи.

Матерь божья!

Я соскочил с табурета и настороженно посмотрел на него готовый к бою.

— Che cazzo? (Какого хрена?) — рявкнул я. — Что ты здесь делаешь?

Вместо того чтобы встать, он повернулся на табурете лицом ко мне и оперся рукой о стойку. По-итальянски он продолжил:

— То же, что и ты. Покупаю выпивку.

Он собирался убить меня здесь? В этом пабе, на глазах у свидетеля?

—Я знаю, кто ты, Риччи.

Он, похоже, не удивился.

— Я предполагал. Иначе ты бы не исчез с Санторини.

— Знаю также, почему ты следишь за мной.

— Опять же, я предполагал.