“Это ошибка”, - упрямо заявил отец. “Саша — отродье сатаны. Разрушение следует за ним, куда бы он ни пошел”.

“Ты боишься иметь с ним дело”, - констатировал Алессио как ни в чем не бывало. “Его психотические манеры беспокоят тебя. Если вдуматься, в этом есть какая-то ирония судьбы”.

Я развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Я не могла находиться в одном городе, не говоря уже об одной комнате, со своим отцом.

Хотя, когда я бросилась обратно в свою комнату и заперла за собой дверь, Саша Николаев понравился мне больше, чем час назад. Возможно, он и не рыцарь. Определенно не герой.

Но он был достаточно страшен, чтобы прогонять призраков. Он был достаточно страшен, чтобы не подпускать моего отца.

Я сдержу свое обещание, пока он сдерживает свое.

Глава пятнадцатая

БРАНКА

Четыре года спустя

Я

пообещал подождать. Я ждал.

Четыре чертовых года. Если бы я был умен, я бы задавал вопросы. Конкретика. Ради Бога, кто в здравом уме ждал кого-то четыре года?

Бранка, блядь, Руссо. Идиот!

Четыре гребаных года без случайных телефонных звонков или открытки. Гребаных ничего. Тупая боль расцвела в моей груди. Разбитое сердце и одиночество стали частью меня, моими постоянными спутниками. Каждый раз, когда я думала, что прошла через это, что-то срабатывало, и я снова становилась той маленькой девочкой, которую оставили позади.

Мы ходим по кругу.

В первый раз, когда он ушел, его не было три года. На этот раз — четыре. Обмани меня один раз, позор тебе. Обмани меня дважды, как мне не стыдно.

Я вздохнул.

Может быть, была причина, по которой люди, которых я люблю, всегда бросают меня. Может быть, я был никчемен. Может быть, меня было недостаточно, чтобы за меня бороться. Алессио вернулся за мной, когда Мия была мертва. Он был моим братом. У Саши Николаева не было никаких привязанностей или обязательств. А люди нарушали обещания каждый день.

Мои легкие сжались, а горло сжалось. От боли у меня перехватило дыхание. Я отчаянно вдохнула и выдохнула. Потом еще один. Но боль все еще оставалась. Это чувство покинутости все еще таилось в тенях моей души.

Только когда мой взгляд метнулся к моему племяннику, спящему на кровати, кислород наконец-то попал в мои легкие. Я наконец-то смогла дышать. В комнате раздалось тихое хихиканье. Это был смех моего племянника. Ему снились счастливые сны. Мои губы изогнулись в улыбке, и слезы счастья навернулись на глаза.

Кол Алессандро, возможно, был первым Руссо, у которого было счастливое и благополучное детство. Он был сыном моего брата, хотя мой лучший друг еще не признал этого. Однажды она это сделает, я был уверен в этом. Отэм была силой, с которой приходилось считаться, когда дело касалось ее сына. Львица-защитница.

Такой, какой и должна быть любая мать.

Моя мать не была. Как и мой отец. Пока я наблюдал за бурлящей подо мной жизнью Нью-Йорка, воспоминания проносились в моей голове, возвращая меня в прошлое. Прошлое, о котором я предпочитал не вспоминать.

— Давайте поиграем в прятки, — объявил отец маме и мне.

Был канун Рождества. Мое второе Рождество без Мии и Алессио. Я думала о них каждый день. Они были моей первой мыслью, когда я проснулся, и последней мыслью, когда я засыпал. Я так сильно скучал по ним, что боль в груди была невыносимой.

Мой взгляд метнулся к матери. Она не смотрела на меня. Она не смотрела на отца. Она уставилась на огонь, потрескивающий в камине. Снаружи атмосфера в этой семейной комнате казалась безмятежной. Только оказавшись в комнате, вы заметили темные тени, притаившиеся в углах. Сломленные призраки преследуют нас.

— Я не хочу играть в прятки, — прошептала я хриплым голосом.

Кожа на моих бедрах болела от сигаретных ожогов. Каждое движение отзывалось болью в каждом дюйме моего тела. Мое горло саднило от криков, а легкие горели, как будто кто-то накормил меня кислотой и иглами.

“Вставай и беги”, - рявкнул он. Я подпрыгнул, мама тут же поднялась на ноги. Усталая и разбитая. Вот кого она мне напомнила. Я не хотел становиться таким. Я должен был бороться.

Алессио и Миа вернутся. Они вернутся за мной.

Но даже когда эта надежда теплилась в глубине моего сознания, я чувствовал, как она тускнеет с каждым днем.

Темный туннель под поместьем моего отца использовался его врагами. Чтобы пытать. Избивать. Ломать. Я не хотел быть здесь.