О возврате имущества и говорить смысла никакого не было. Спастись бы самим, благо что увидев освобожденных пленников никому в голову не пришло сражаться дальше. Нападение всадников оказалось спасительной ниточкой, за которую предпочли ухватиться практически все. Из пленников выжили всего двое, Мишка, которого практически тащил на себе Вячко и крепкий мальчуган, следующий за ними по пятам. Сказать по правде, его с собой никто не звал, но и не прогонял, щедро поделившись остатками провизии на стоянке. Он шел практически в хвосте группы, не задавая никаких вопросов, внимательно наблюдая за окружающей обстановкой.

Останавливаясь на отдых в попадающихся по пути населенных пунктах, Тимофей потратил остатки своего серебра и даже занял немного у Игната, оплатив в паре мест нормальный ночлег, чтобы люди могли нормально передохнуть и отогреться. Благо тот взял с собой приличную сумму, собираясь порадовать жену и детей. Тимофей вообще не знал, что в его сумке осталась еще какая-то мелочь. Несколько серебряных гривен лежали еще в санях, которые стали добычей разбойников, или теперь уже тех всадников, вряд ли у практически бездоспешных татей был шанс устоять. А еще были куплены одни сани с лошадью. Мишке с каждым днем становилось все хуже и хуже, хотя он и старался это скрыть.

Путь, который они проделали в эту сторону менее чем за два дня растянулся почти на пять. Деревня Илемно встретила путников удивительной тишиной. Не в плане того, что тут не было людей, обычные крестьяне продолжали жить своей жизнью. Отсутствовал боярин практически со всей своей дружиной и Михайла Глебыч. Поэтому печальную весть передали его дворне, оставили там же Мишку, и, переночевав, отправились в Боротно. Еще полтора дня пути и они наконец-то дома. Только там Тимофей позволил себе расслабиться, отдав распоряжение об укреплении деревни, и провалился в сон практически на сутки.

Три десятка лошадей шагом ступали по рыхлому снегу, казалось бы практически забытой дороги. Если не знать пути, то в некоторых местах можно было просто свернуть в лес и заплутать. Ни одного следа, ни пешего, ни конного, хотя последний снегопад был четыре дня назад. Почти полтора месяца занял поход князей на земли половцев, к которым и присоединилось несколько новгородских бояр вместе со своими дружинами. Да и не только они, когда зовут на прибыльное дело, многие готовы отложить свои текущие заботы.

Сопровождать медленный обоз до самого дома Яков Прокшинич не стал, как только оказались в Новгородской земле, он с десятком человек отправился вперед, забрав с собой самое ценное. Боярин и так надолго оставил свои земли почти без присмотра, но теперь в одной из его деревень была своя небольшая стража, а это уже что-то. Поначалу его это немного беспокоило, но Михайла Глебыч пообещал внимательно следить за развитием ситуации. Ну не гонять же свою дружину за каждой телегой, а охрана нужна. Да и Тимофей спустя определенное время все-таки заработал небольшой кредит доверия.

Однако все было не так хорошо, как он рассчитывал. В Илемно его уже несколько дней дожидался Мирошка Нездинич, остановившийся на постоялом дворе парнишки, хотя ему предложили пожить в боярском тереме. Покои на этот случай были предусмотрены. Уже это вызвало первые подозрения, а когда он узнал о случившемся и, то что Боротно сидит в осадном положении, никого не отпуская далеко от деревни, вот тут его уже проняло. Впрочем, новгородский посадник его быстро успокоил и денек отдохнув, они уже вместе двинулись в Боротно.

– Не знаю, зачем тебе это было нужно, но совет твой оказался очень удачным. — наконец осторожно завел Яков Прокшинич эту тему.

– Ему очень не хотелось признавать, что он до последнего рассчитывал на какой-то подвох, когда посадник рассказал ему о возможном перспективном походе на половцев.

– Жаль, что не все послушали. — покачал головой Мирошка Нездинич.

– Так и не расскажешь, чего хотел этим добиться?

– Много неприятностей случалось в последние годы, да и лишних ссор. Что может быть лучше славного похода, чтобы оставить обиды позади? Да и нужно напоминать о силе и доблести нашей дружины не только врагам, но и друзьям.

Яков Прокшинич улыбнулся и задумался о чем-то своем, остаток пути они оба провели в молчании, лишь практически перед самым выездом на открытую местность перед деревьев, посадник предупредил.

– Не удивляйся и не серчай, все они правильно сделали.

– Ничего обещать не стану… — пробурчал боярин, недовольный, что о его поступках и поведении, казалось, знала каждая собака.

Первой мыслью боярина, когда он увидел деревню, было то, что он явно прибьет Михайлу, умолчавшего о некоторых небольших деталях. Постройки находящиеся на отшибе казались заброшены, даже мелких тропинок в снегу с этой стороны было не разглядеть. Жилые дома и бараки были обнесены высоким частоколом. На расстоянии метров в 50, а то и больше поселение окружал крепкий скользкий лед, как будто только что очищенный от снега, а из укрытий в них целилось не меньше четырех десятков самострелов, как будто каждому жителю выдали оружие.