Она глубоко вздохнула и улыбнулась. Безмятежный голос доктора Сэдика успокаивал.

— Да. Мы отправились в Каппадокию.

— Ах. Очень интересное место. И как вам?

— Что, простите?

— Наслаждаетесь отдыхом?

— Да. — Она увидела, как Малахай вошёл в крохотную комнатушку, где она разговаривала по стационару. — По большей части.

— А ваши друзья? Они турки? Из Каппадокии?

— Типа того.

Малахай замер и настороженно прислушался.

— В смысле? — спросил доктор Сэдик.

— Эм, доктор Сэдик, я перезвоню позже, ладно? Я планирую вернуться в Стамбул, но мне хотелось сообщить, почему я исчезла без предупреждения. Если нужно будет оплатить ваше впустую потраченное время, только скажите. Договорились? А сейчас мне правда пора идти.

С Малахаем было что-то не так. Он застыл на месте, не сводя с неё глаз.

— Ава, что это…

— Мне пора. — Она почувствовала, как лицо залило жаром. — Все хорошо! Я скоро перезвоню.

Ава повесила трубку. Малахай стоял на другом конце комнаты и не сводил с неё глаз.

— Ты звонила доктору, — тихо произнёс он.

— Звонила.

Спокойствием тут и не пахло.

— Со стационарного телефона.

Она пожала плечами.

— Гм… Да. Если это тебя…

— С телефона, который можно отследить?

Ава нахмурилась.

— А что не так с моим психотерапевтом?

— Мы понятия не имеем, кто он, Ава.

Она закатила глаза.

— Да ладно. Я прям представляю, как он звонит турецкой полиции, чтобы сюда нагрянула армия спасения.

— Будь серьёзнее.

— Ага! Доктор Сэдик на самом деле… шпион и работает на…

— Ава. — Малахай сделал шаг к ней. — В Стамбуле нет никого доктора Сэдика.

В комнате повисла гробовая тишина. Ава начала закипать от гнева.

— Конечно, есть. Ты же ходил со мной на сеанс. Знаешь, если это просто повод для ссоры…

— Его нет! Не существует. — Малахай шагнул ближе. — Ты меня понимаешь? Он фантом. Рис не получил никаких данных от турецкой медицинской комиссии. Никаких намёков на его практику. Твой доктор покинул город следом за нами.

Живот скрутило в узел.

— Ты проверял моего психотерапевта?

— Ты понимаешь, что я тебе говорю? Ты даже не знаешь, что его связывает с твоим израильским психоаналитиком.

У неё отвисла челюсть.

— Да ты нечто!

— Мы пытаемся защитить тебя. Очевидно, что мы не единственные, кто…

— Заткнись! — вскочила Ава. — Я понимаю, что у тебя тысячи объяснений, почему ни в чем неповинного человека нет в базе данных Риса. — Гнев вышел наружу, и Аве захотелось излить всю свою обиду за то, что они сунули нос в её дела. Попытались посеять сомнения во всех, кому она решила доверять. — Я вот одного понять не могу, с чего ты взял, что имеешь право шпионить за мной. Где ещё ты лазил? Копался в моем грязном белье? Подслушивал телефонные разговоры, как сейчас?

— Ты не понимаешь.

Он сделал ещё один шаг.

— Нет, это ты ничего не понимаешь! — Она ткнула пальцем ему в грудь. Он не сдвинулся ни на йоту. — Ты врываешься в мою жизнь. Лжёшь мне. Преследуешь. И при этом делаешь вид, будто защищаешь, а потом… целуешь!

— Ава…

— Нет! Заткнись. Теперь я тут говорю, усёк? Ты целуешь меня, а на следующий день делаешь вид, будто меня не существует. Просишь доверять тебе, но как я могу верить? Ты в одну секунду горячее пламени, а в другую холоднее льда. Отталкиваешь меня к Рису, а потом бесишься из-за того, что он заставляет меня хоть ненадолго почувствовать себя нормальной. А теперь? Ты просто рядом. Все время. И даже не начинай, будто ты думал… — она запнулась, увидев молодого книжника, заглянувшего за дверь. Малахай развернулся и рявкнул что-то на древнем языке. Парня как ветром сдуло.

— Правильно, испугай хорошего книжника, почему бы нет? Мудак, — огрызнулась Ава.

Малахай изумился.

— Ты назвала меня… мудаком?

— Я могу подобрать ругательство похуже.

— У меня самого есть несколько метких словечек. Я делаю все ради твоей защиты, кончай придираться.

— Придираться?!

— Да, придираться. Ты меня тоже поцеловала. Я отступил, просто чтобы дать тебе пространство, а что спрашивается сделала в ответ ты? — Он приблизился к ней вплотную, сверля свирепым взглядом. — Рис? После всего? Рис! Где он был, когда григори…

— Рис мой друг!

— Он хочет чертовски большего чем дружба, красавица. — Последнее слово просто сквозило насмешкой. — Если бы ты захотела, то уже поняла бы, что к чему.

— Даже если и так? Не похоже, что у тебя есть на меня виды. Ты ведёшь себя так, словно не хочешь иметь со мной ничего общего.

— Вот как ты думаешь? — Его голос замолк, и Малахай обхватил её шею. Пульс мгновенно участился. Разум окутала тишина. Остался только он. Его аромат и прикосновение. Остальная часть мира замолчала, пока его большой палец гладил впадинку на шее. — Ты правда думаешь, что у меня нет на тебя видов?