Впереди нас, между двумя грузовыми трейлерами, лежат новообращенные. На земле неподвижная куча, которая, без сомнения, не так давно была живой. Запах, исходящий от мертвого человека, вызывает у меня тошноту, и я внезапно понимаю, что это не гниющая плоть или разложение. Следы оставшейся крови застарелые. Застойные. Мертвые. Это просто душит меня.

Интересно, как я вообще могу это обнаружить. Или, что еще хуже, почему это так сильно меня беспокоит.

Внезапно Эли, Риггс и я окружаем новорожденных. Первый из них замечает нас и мгновенно меняется. Он бросается прямо на Эли. Я отвожу от них взгляд и нахожу двух других. Позади себя слышу бульканье новообращенного, когда Эли отворачивает ему голову. Я знаю этот звук и узнаю его где угодно. Оба оставшихся новорожденные оборачиваются, обнажают клыки, и направляются к нам с Риггсом. Какое-то время я не свожу взгляда с Риггса. Я и забыла, насколько талантлив этот маленький засранец. Он взмахом ноги сбивает одного из новообращенных с ног и тут же бросается на него, вонзая серебряный кинжал ему в сердце. Я поворачиваюсь и едва не застываю от нападающего на меня новорожденного. Он большой, неуправляемый и такой же бешеный, как и новоявленный вампир. Я знаю, что он так просто не сдастся.

Этот новорожденный быстр. Чертовски быстр. В мгновение ока он оказывается рядом со мной, хватает меня за горло и поднимает. До моего слуха доносится голос Эли. Он ругается. Теперь он бежит. В отличие от новорожденного, мне нужен воздух, чтобы дышать, а этот идиот сжимает меня так сильно, что я едва могу вдохнуть. Я чувствую, как моя гортань сжимается под силой его пальцев. Но прежде чем Эли успевает добежать до меня, я обхватываю парня ногами за шею. Он чертовски силен, но и я тоже. Одной рукой я тянусь к серебряным ножнам, висящим у меня на поясе, хватаю их и подбрасываю вверх. Они попадают новорожденному в глаз, и, как я и думала, он отпускает меня. Я выдергиваю лезвие и вонзаю ему в грудь. Он стоит, ошеломленный, и начинает биться в конвульсиях. Я наношу один удар ногой. Он падает. Стоя там, на вокзале, в окружении теней, я сгибаюсь в пояснице и тяжело дышу.

— Отличная работа, если можно так выразиться, По, — говорит Риггс. Он небрежно опирается локтем мне на плечо. — Я бы не смог сделать работу лучше. Этот удар лезвием в глаз… — Он преувеличенно содрогается. — Ты больная, По. По-настоящему больная.

Я бросаю взгляд в сторону.

— Рада была развлечь, — говорю я и радуюсь, что он, по крайней мере, перестал называть меня малышкой. Затем бросаю быстрый взгляд на стоящего рядом со мной Эли. Эли молча встает. Хмурясь. Я почти уверена, что это означает «Ты в порядке?», но он этого не произносит. Вместо этого он наклоняет голову.

— Давайте уйдем отсюда. — Я знаю, что Эли борется с собой, чтобы не переубедить меня. Это хороший ход с его стороны. Он демонстрирует свою веру, позволяя мне одной ходить по вагонам поезда. Я бы, наверное, просто разозлилась, если бы он стал придираться ко мне, и он знает, что я сыта по горло его чрезмерной опекой. Может быть, он все-таки остыл.

Мы прочесываем остальную часть железнодорожного депо и не находим ничего необычного. Конечно, новорожденные не будут слоняться повсюду с выпяченными клыками и красными зрачками. Они прячутся. Выжидают. Наблюдают из тени.

А в темных уголках Саванны есть чем поживиться новорожденным.

Мы бежим по закоулкам Гарден-Сити. Гарден-Сити, во всем своем великолепии, пропитанном запахом серы с бумажных фабрик, является промышленным городом недалеко от Саванны. Он все еще находится в округе Чатем, но, честно говоря, он не такой уж и красивый. Ладно, беру свои слова обратно. Природный заповедник за чертой города — довольно крутой. Там много аллигаторов и диких животных, обитающих в низинах. Хотя я давненько там не бывала. Трудно сказать, что можно найти там сейчас.

Даже аллигаторы, возможно, прячутся.

Ночной воздух, соленый с привкусом серы, обдает мое лицо, когда я бегу. Мышцы растягиваются, легкие расширяются, и на долю секунды я чувствую прилив сил. Живая.

Затем меня охватывает это ноющее странное чувство, и эта секундная эйфория улетучивается. Сейчас я просто повинуюсь инстинкту, наполовину следуя за Эли. Как робот. Робот-убийца вампиров.

Эли бежит чуть впереди меня и мчится по переулку в темном районе за Пиггли Виггли. Довольно сложно говорить о чем-то опасном и отвратительном, как кровососущий новорожденный, и произносить слова Пиггли Виггли одновременно. Почти оксюморон. Пока что. Вот так вот.

— Посмотри туда, — говорит Риггс и указывает куда-то за мое плечо. — В три часа ночи никогда не бывает хорошо видеть группу детей, прижавшихся к стене в конце тупиковой улицы.

Я бросаю на него взгляд. Он лишь приподнимает свои темные брови.

— У тебя есть что-нибудь, Райли? — спрашивает Эли, не глядя на меня. Я знаю, чего он от меня хочет. Зрение у него отменное, но другие чувства лучше у меня.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и позволяю частичкам осесть на моем языке. Я делаю это снова. Я резко открываю глаза и осматриваю крону дубов, растущих вдоль старой улицы в нескольких кварталах впереди.

— Вон там.

— Сколько? — спрашивает Риггс.

— Четверо, — отвечаю я, могу различить каждый отдельный запах новорожденных. Я даже могу определить их пол. — Три мужчина и одна женщина. — Они охотятся на людей на улице ниже.

— Давайте разделимся, — говорю я и бросаю взгляд на Эли, сразу же понимаю, что ему не нравится эта идея. Опять. — Меньше шансов, что кто-то из них проскользнет и доберется до людей, — добавляю я. — Ты же знаешь, что это единственный способ. — Я быстро одергиваю себя. Я говорю «люди», будто я больше не принадлежу к этому виду. Странно.