Сет тут же подходит ко мне.

— Ты в порядке? — спрашивает он, внимательно наблюдая за мной, изучая мое лицо, мои глаза.

— Я в порядке, бро, — вру я. — Рада, что ночь закончилась. Я вымотана.

Он кивает и кладет руку мне на плечо.

— Думаю, я мог бы съесть пятьдесят «Кристалов» в одиночку.

Я искоса смотрю на него.

— Это не имеет ничего общего с твоими способностями, Сет По. Ты мог справиться с этим и раньше.

Брат улыбается, и от одного вида его теплого улыбающегося лица я немного успокаиваюсь.

— Что-нибудь необычное? — спрашивает Фин. Он разговаривает с Эли, но смотрит на меня.

— Обычные самоуверенные новообращенные, — отвечает Эли. — В основном мужчины, несколько женщин. Все — молодежь.

— У нас тоже, — говорит Люк и встает рядом со мной. — Женщина чуть не надрала задницу Зетти.

Я бросаю взгляд на Зетти. Он только рычит.

— На Вернон-стрит есть одно местечко, — говорит Джози, прислонившись к грузовичку Фина. Ее волосы заплетены сзади в косу. — Не забывай об этом.

— Верно, — говорит Фин. Туманный свет раннего утра гармонирует с фарфоровой гладкостью его идеальных черт, которые контрастируют с затемненной областью на его подбородке, которая могла бы быть бородой, если бы он позволил ей отрасти. — Старый дом на причале. Довольно большой. Похоже, там останавливались несколько человек.

— Я почувствовала их запах, — говорит Джози и морщит нос. — Новорожденные воняют. — Она молча смотрит на меня и улыбается.

— Ты бы видела Райли, — хвастается Риггс. — Она обхватывает шею этого новообращенного своими жуткими лапками. — Он одаривает меня гордой улыбкой. — И надирает задницу.

— Тогда тебе стоит поостеречься, червяк, — предупреждает Люк, подмигивая мне.

Мимо парка начинает чаще проезжать транспорт, и Эли подходит ко мне.

— Готова ехать?

— Да, — говорю я, и это действительно так. — Я устала.

— До скорого, ребята, — говорит Эли, и мы садимся в джип. Сет обходит меня с боку.

— Увидимся позже, хорошо? — говорит он и быстро обнимает меня. — Я не слишком устал, и мы еще немного поработаем над проектом. — Сет наклоняет голову к Джози.

Джози пожимает плечами.

— Мама любит давать нам школьные задания. Ну, знаешь, например, по науке. Думаю, скоро она заставит нас сделать вулкан. И что-то типа мини планетария. В прошлом я сделала слишком много, чтобы сосчитать, но ей они нравятся, даже если кажутся немного детскими. Я даже спрашивала, можем ли мы сделать что-нибудь классное, например, препарировать коровье глазное яблоко или что-то в этом роде. Нет, не можем. Но мы изучим несколько вещей с помощью микроскопа.

Я киваю.

— Звучит заманчиво. Увидимся позже, ребята.

Мы расходимся; мы с Эли возвращаемся в Татуманию.

Когда мы проезжаем по площади Саванны, даже раздражающие звуки уличного движения — гудки, крики людей и где-то совсем рядом грохот отбойного молотка — не в состоянии заставить мои глаза оставаться открытыми. Веки отяжелели и медленно закрываются. Звуки вокруг меня, даже ветер, стихают. Я смутно помню, как меня подняли и понесли в дом. Следующее, что я помню, — это то, что мир вокруг меня погружен в кромешную тьму, и я не слышу ничего, кроме звука своего медленного сердца.

Сейчас ночь, и меня окутывает темнота. Не только из-за физической нехватки солнца, но и из-за того, что у меня внутри темно. Когда я иду по тротуару, это поглощает меня. Я как кошка, всегда настороже, чтобы застать врасплох что-нибудь подозрительное. Поиграть с ним немного. Вонзить в него зубы. Убить его.

Что? Что, черт возьми, это было? Я останавливаюсь на полпути и оглядываюсь. Улица пуста, если не считать желтого такси «Саванна», припаркованного в нескольких кварталах от нас. Над головой нависают дубы; испанский мох свисает, как тонкие седые волосы, спутанные и узловатые. Тени поднимаются из углов дворов и старых кирпичных домов. Мне нравится темнота, а тени нравятся еще больше. Угроза. Вот что я чувствую. Но почему?

Я снова начинаю двигаться, медленно направляясь по тротуару к такси. Сначала у меня нет никаких намерений; я просто здесь, форма жизни, пробирающаяся сквозь тени, пытающаяся найти свой путь… куда-то. Думаю, у меня нет цели. Но в тот самый момент, когда мой взгляд останавливается на красном угольке зажженной сигареты внутри кабины, я понимаю. Теперь я зациклена на этом. На том, что находится внутри кабины.

В ушах отдается ритмичный стук сердца таксиста. Тук-тук. Тук-тук.

У меня есть цель. У меня есть намерение.